Небо над столицей слегка прояснилось. Метель чуть спала. А температура повысилась градусов на пять. Уже неплохой результат.
— Это даст вам примерно два дня, чтобы взять ситуацию под контроль, — сказал я своим людям, захлопывая Кодекс Первого Императора. — Разворачивайте пункты обогрева. Счищайте лёд, убирайте выпавший снег. Усиливайте отопление в жилых домах и бункерах. Посыпайте дороги реагентами и алхимией, заставляющей снег таять. Делайте что хотите, но сражайтесь со стихией на корню. Вы должны реагировать сразу на последствия, а не уже когда всё произошло.
Мне не нужно, чтобы совет правления действовал как сейчас — когда выпала гора снега, а они не знают, что с этим делать. Такое надо решать, когда снег начинает выпадать!
Сейчас наша главная задача сделать так, чтобы жизнь людей в столице несильно изменилась. Столица не должна заморозиться полностью. Не должна замереть, как во время ледникового периода, чего нам и желали враги.
— Российская империя получила хороший удар, — улыбнулся Ричард Грейстоун на встрече союза, который был собран против самой большой страны в мире.
— Такой удар ни мы, ни они не могли предвидеть, — испанский правитель подался вперёд. — Все в мире это уже обсуждают.
Даже на союз это повлияло. Правители стали охотнее выделять людей и вооружение на войну, стали меньше над этим думать. Стали принимать верные с точки зрения британского правительства решения.
— И для нашей коалиции это замечательно! Те, кто сомневался — стоит ли присоединяться к мировому противостоянию с Российской империей, уже сами выказывают желание.
— Нужно договориться о встречах и обсудить условия… — продолжилось обсуждение о новых участниках, представитель Португалии предлагал для них новые условия, но Ричарда Грейстоуна сейчас больше интересовало другое.
Германия тоже была союзником против Российской империи, однако Вильгельм Адальберт фон Гогенберг ни перед кем не отчитывался и не докладывал о своих планах. Происходящее сейчас в столице Российской империи — личная инициатива германского императора.
Однако Ричард Грейстоун не мог отметить выгоды для всех. Конечно, кроме самих имперцев, которых наконец-то поставили на место!
— Чтобы принять в союз новых членов, нужно согласие Германии, а её сегодня нет на собрании, — заметил правитель Греции.
— Я свяжусь с императором фон Гогенбергом, — кивнул Ричард Грейстоун.
Император Британии также хотел обсудить многое с ним наедине.
— Германия очень сильная страна, — заговорил представитель от Великого Северного Союза, который являлся соседом этой страны. — По нашей оценке Германия даже сильнее Российской империи. Раза в два точно. Однако Германии нужно больше времени, чтобы раскачаться на случай войны. Они даже на десять процентов от своего потенциала не вышли. Пока они на этапе перехода на военные рельсы, чтобы вести войну.
— Вильгельм Адальберт фон Гогенберг пытается минимизировать вовлечение своей страны в войну и отделаться минимальными потерями, — кивнул представитель Японии.
— Можно подумать, как провернуть нечто похожее с другими городами, — предложил представитель Великого Северного Союза, — есть ещё сильные личности. Не только льда, но и огня, например. Мы можем узнать у Германии, как они это провернули, и повторить. Может, кто-то из сильных Одарённых согласится. А если нет, то есть и города поменьше, и не такие сильные Одарённые. Вполне можно что-то придумать.
Обсуждение продолжилось, и эта идея пришлась всем по вкусу. В этом чувствовался эффект лёгкой победы. Достигнутой малыми силами.
— Интересно, чем теперь будет крыть российский император, — задумался правитель Испании. — Что он сделает? Учитывая его положение… И положение Австрии, которую он взял в союзники и которой помогает…
Разговор прервал стук в дверь. Собрание вновь проходило в крепости на острове в Средиземном море. И прерывать совет могли лишь по очень серьёзным вопросам.
— Войдите! — разрешил Ричард Грейстоун.
Зашёл один из его помощников, который ждал за дверью, вместе с доверенными людьми всех остальных правителей.
— Господа! Вы видели новости? — сразу спросил мужчина.
— Да, столица Российской империи теперь покрыта вечной вьюгой, — лениво ответил правитель Франции.
Он всем видом показывал, что ради такого не стоило их прерывать.
— Нет, про Германскую столицу.