Затем вернулся к этим же стеклянным дверям и прошёл к металлической двери. Ввёл коды доступа.
Сейчас было обеденное время, поэтому больше никого из персонала не было в помещении.
Кирилл Артурович подошёл к пульту управления и начал кое-что настраивать. Затем в ёмкости, где создавалась мегабомба, с шипением открылся один из отсеков.
Мужчина слегка улыбнулся и направился туда. Знал, что камеры снимают, но это его не волновало.
В открывшийся отдел Кирилл Артурович погрузил капсулу, которую достал из своего белого халата. Жидкость оттуда по каналам дошла прямиком к бомбе.
На минуту её ядро изменило цвет с синего на зелёный. И тогда Кирилл Артурович снова улыбнулся. Затем снова изменилась на синий. И мужчина кивнул сам себе.
Он был доволен выполненной работой. Как раз его смена подходила к концу, а потому можно возвращаться домой.
Кирилл Артурович неспеша добрался до своей машины, завёл двигатель. Затем плавно отъехал от исследовательского центра.
Через пару километров он достал из кармана телефон. А кожа пошла волнами, облик начал меняться. Но при всём при этом Кирилл Артурович продолжал ровно вести машину. Других машин, к счастью, на дороге не было.
Он набрал знакомый номер и произнёс в трубку:
— Это Арлекин. Объект больше не причинит никакого вреда. Задача выполнена… Понял, возвращаюсь на базу.
Арлекин улыбнулся и сменил маршрут. Теперь, когда он слишком охладил бомбу, все её магические каналы постепенно уничтожатся.
И скорее всего, всё спишут на ошибки учёных, а не диверсию. Ведь самого Кирилла Артуровича сегодня найдут мёртвым в собственной машине.
Наконец-то, а то уже надоело держать этого любителя взрывных объектов и предателя в подвале его же дома. Он заслужил быструю смерть.
Глава 26
На очередном заседании коалиции «Новый рассвет» было бурно и оживлённо. Даже слишком оживлённо для собрания, которое должно было демонстрировать единство и решимость союзников.
Огромный зал для совещаний располагался в подземном бункере под Лондоном, в самом защищённом месте во всей Британской империи. По крайней мере, так считал император Ричард Грейстоун.
— Вы предоставляете недостаточно помощи, — повысил голос правитель Франции, который явно был недоволен тем фактом, что его страна лишилась львиной части военной техники и припасов из-за проделок имперцев. — С тем, что имеем на данный момент, нам точно не победить! Это верная смерть!
— Уважаемый, — холодно отреагировал Ричард Грейстоун, император Британии. — Мы предоставили вам достаточно техники, и это уже не наша проблема, что вы не смогли её сохранить в целости и сохранности.
— Вы обвиняете нас в некомпетентности⁈
— Я констатирую факт, — Ричард Грейстоун даже не повысил голос. — Техника была доставлена. Базы укомплектованы. Охрана была выставлена. И тем не менее, всё потеряно. Кого винить, если не тех, кто отвечал за безопасность?
— Дмитрий Романов использовал наши же корабли! Корабли с кодами «свой-чужой»! Как мы могли это предвидеть⁈
— Профессионалы должны предвидеть всё, — хмыкнул Ричард Грейстоун.
Правитель Франции хотел снова возразить, но не успел. Тему разговора резко сменил правитель Ливии. Африканские страны, поддерживающие Британию, тоже входили в коалицию. И многие наёмники приезжали именно с того континента.
— А что с наёмниками? Нам категорически не хватает людей, чтобы продолжать наступление в приграничных губерниях! Мы договаривались, что будем биться с имперцами, а в итоге против наших французских братьев выступают австрийцы.
Ричард Грейстоун тяжело вздохнул. Но он не был бы выдающимся политиком, если бы не умел находить подход к каждому.
— У нас огромные потери в приграничных областях! — поддержал правитель Испании. Его люди тоже участвовали во вторжении. — И при этом мы ещё имперцев даже в глаза не видели!
— Господа, попрошу тишины, — холодно произнёс Ричард Грейстоун, и говорившие умолкли. — В ближайшее время вам будет предоставлено подкрепление из британских солдат.
— Так бы и сразу, — хмыкнул француз.
Но император Британии это проигнорировал.
— Есть ещё кое-что, — взял слово правитель Германии. — Мы сейчас сражаемся против элитных отрядов имперцев, хотя на их месте должны быть австрийцы.
— Что вы имеете в виду? — нахмурился правитель Португалии.
— Я имею в виду, что Романов нас обманул, — процедил Вильгельм Адальберт фон Гогенберг.
Германец выглядел мрачным и даже подавленным. Плечи были опущены, а взгляд блуждал из стороны в сторону.