Эта техника не предназначена для подобного. Она не про массовость, а про точность. И требует обслуживания после каждого выстрела, а времени на это у врагов явно не было. Враги просто действовали.
Понимаю, что сейчас Российская империя похожа на ту страну, которую я видел давным-давно, еще при своей первой осознанной жизни здесь. Очень много разрухи… Но как говорится: феникс всегда восстает из пепла. Именно так происходит и сейчас, и это нормально.
Мысли прервал стук в дверь. Зашел Сергей Захарович, которого я вызвал пару минут назад.
— Ваше Императорское Величество, — услужливо поклонился он. Глава разведки выглядел изрядно уставшим. Впрочем, как и многие другие, кто активно принимал участие в обороне страны.
— Доложи о потерях.
Лаврентьев принялся искать данные в своем планшете. И я заметил, что его руки дрожат. Хотя у сильных Одаренных такое бывает крайне редко.
— Повреждено около сорока процентов исторического центра столицы. Три моста через Москву-реку выведены из строя. Парк Победы… — Лаврентьев запнулся. — Парк Победы сгорел полностью.
— По Москве всё понятно, — разрушения я и так видел из окна. Там от инфраструктуры практически ничего не осталось. — Лучше расскажи, что в других городах.
— Петербург пострадал меньше, поскольку наша ПВО там работало там на полную мощность. Но всё равно: разрушен Морской музей, повреждена Биржа, уничтожен склад Балтийского флота. Ваша зимняя резиденция тоже не уцелела.
— Дальше, — кивнул я.
— Нижний Новгород потерял промышленный район. Екатеринбург — два завода и электростанцию. Новосибирск — аэропорт и часть жилых кварталов.
— Что с инфраструктурой страны в целом?
— Все плачевно. Железнодорожное сообщение нарушено на семнадцати участках. Восстановление займёт от двух недель до месяца. Электросети повреждены в двенадцати регионах — аварийные бригады уже работают. Связь местами мы отключили сами. По вашему указанию.
— Все правильно. Наш враг должен думать, что у них все получилось.
— Они так и думают, Ваше Императорское Величество. Германская разведка уже докладывает своему императору, что Российская империя парализована. Что правительство не функционирует. И что армия почти уничтожена.
— Отлично.
Лаврентьев позволил себе слабую улыбку.
— Общий ущерб? — уточнил я.
— Предварительная оценка: около трехсот миллиардов рублей. Восстановление займет от года до трех лет. При условии, что война закончится в ближайшие месяцы.
— Она закончится, — сказал я. — Быстрее, чем они думают.
Сергей Захарович кивнул, не сомневаясь в моих словах.
— Также были найдены запасные железнодорожные линии. Старые, которыми уже никто не пользовался. Это из хороших новостей. Поэтому часть железнодорожного сообщения по стране удастся наладить в ближайшее время.
— Отлично, делайте, — кивнул я.
Обычно, кстати, доклады о разрушениях приносили другие люди. Но Лаврентьев явно пришел неспроста. Значит, подводит к чему-то…
— Передам нашим людям, Ваше Императорское Величество. Кстати… касательно того задания. Всё прошло штатно, но потери есть.
Чего и следовало ожидать!
— Потери? — вскинул я бровь.
— Я же тебя предупредил и четко обозначил, что делать.
— Да, — сглотнул Лаврентьев. — Но потери незначительные. Люди не погибли, но секретный подземный архив был уничтожен. Главные несущие конструкции не выдержали и обвалились.
— Это мелочи, — отмахнулся я. — В некотором роде, даже пережиток к прошлого — все хранить не только в электронном виде, но и в бумаге.
А потому это не важно. Однако то, что объект не выдержал — уже тревожный звоночек.
— Проверьте сохранность остальных объектов, — велел я.
— Слушаюсь, Дмитрий Алексеевич.
Закончив с докладом, Сергей Захарович удалился. А я сложил руки на груди и задумался.
Сейчас все сводится к тому, что противник думает, что практически победил. Что у него всё получилось. Да и Германская империя уже на подходе, не считая остальных врагов, пытающихся нас теснить.
Добавилось шестнадцать новых губерний, куда высаживается враг — устраивает полную переброску своих войск. Только в одну Поволжскую губернию было отправлено двести тысяч солдат врага. И сейчас они там на свободной территории строят свой военный лагерь.