— Гравитация, — улыбнулся я. — Что ты на это скажешь?
Хотя прекрасно понимал, как им будет его следующий ход.
Я увеличил давление. Его кости должны были сломаться. Его органы должны были лопнуть от собственного веса.
Но германец открыл портал прямо под собой и провалился в него.
Появился в пятидесяти метрах от меня. Встал и отряхнулся.
— Да откуда у тебя столько даров? — процедил он.
— Если узнаешь, то мне придется тебя убить сразу. И эпичного сражения не получится, — пожал я плечами.
Это окончательный разозрива императора Германии. Он активировал свою ауру мощность. И огромная волна энергии отделилась от его тела.
Я едва выстоял на ногах. Пришлось потратить на это немало собственной энергии. А вот гора позади нас, принявшая удар, начала дрожать. И пошел оползень. Все-таки хорошо, что здесь никто не живет.
— Наконец-то серьезные действия, — осклабился я и ответил своей аурой.
Наши энергии столкнулись. И даже земля под ногами задрожала. Небо вмиг затянули черные тучи, и прогремел гром. А затем и свет молний украсил почерневшее небо.
Вильгельм Адальберт фон Гогенберг достал свой клинок. И начал приближаться ко мне. А достал меч, который был у меня с собой — семейная реликвия. Очень хорошая сталь, которая прекрасно проводит мою магию.
Несмотря на творящееся вокруг безумие из-за выплеска магии, мы настигли друг друга. И наши клинки встретились.
Это был долгий и интересный поединок. На земле, которую напрочь выжгла наша магия.
Причем мы оба махали оружием так быстро, что со стороны движения наверняка сливались общий поток.
И вот наконец я смог уколоть его. Проткнул в живот.
— Вот ты подставился, — сказал я.
Но вместо того, чтобы увидеть поражение на лице германца, я заметил лишь оскал. Он схватил мое лезвие обеими руками. А я держал оружие двумя руками.
— Нет. На данный момент, Дмитрий, проиграл ты, — произнес он, и из него тела, прямо вверх по лезвию полилась энергия. Прямиком ко мне.
Причем это была магия крови. Вильгельм Адальберт фон Гогенберг скрывал, что у него два дара. Такое встречается довольно редко.
Однако я это знал еще давно благодаря дару Первого Императора, который позволял видеть способности других. Даже если они сами не знали о своих талантах.
Через эту энергии, которую германец влил в меня, он пытался взять под контроль всю мою кровь. Я стиснул зубы и ждал.
А энергия продолжала лица из императора Германии прямо в меня. Это была огромная нагрузка на мое тело.
Ноги подкосились… А Вильгельм Адальберт фон Гогенберг стоял на коленях и усмехался.
— И все? — улыбнулся я.
— В смысле? — у германца округлились глаза. — Я же влил в тебя свою отравленную кровь! Ты не должен был выжить… Не мог… Нет! Ты не человек!!! Кто ты⁈
Услышав это я лишь рассмеялся.
— Знаешь, а ведь тебе совсем недолго осталось, — ответил я. — Ты отдал в этой битве всего себя. Всю свою жизнь, чтобы угробить одного меня.
— Я не мог проиграть, — пробормотал он. — Кто ты?..
— На самом деле, ты сражался достаточно достойно. И сражался до самого конца, — с уважением подметил я. — Ты имеешь право знать.
Я отпустил рукоять меча. Затем активировал свою энергию, и позади меня вверх поднялся Кодекс Первого Императора. Страницы в нем стремительно перелистывались.
Затем остановились на одной странице. На ней зажглась особая печать. И осветила меня.
Потом эта печать создала определённую иллюзию. И она наложилась на меня.
Теперь я стоял в своей старой одежде, которую носил ещё тогда, когда меня называли Первым Императором. На голове мерцала корона. Знаменитый меч появился в руках. Черты лица изменились, стали более грубыми. Все-таки Первого Императора запомнили отнюдь не молодым.
И только сейчас до императора Германии дошло. Он выпучил глаза и приоткрыл рот. Узнал меня, ведь именно этот облик Первого Императора изображали на картинах. Именно таким я был в учебниках истории.
— Да ладно? — пробормотал он. — Так же не бывает.
Через пару секунд иллюзия спала с лица, но все остальное осталось. Так что Вильгельм Адальберт фон Гогенберг прекрасно понимал кто сейчас перед ним стоит.
— Понятно, — рассмеялся он. — Значит, у меня не было шансов с самого начала.
— Шанс есть всегда, — спокойно ответил я. — При всем нашем противостоянии, мне пришлось целых четыре раза корректировать свои планы. А это достойное уважения. Так что можешь гордиться собой.
— Не уничтожай мою страну… Прошу тебя, — прохрипел Вильгельм Адальберт фон Гогенберг. — Это все мои амбиции, люди там ни при чем.