К четвертому дню у нас было больше ста тысяч пленных. Целая армия, сидящая в импровизированных лагерях и подвалах. Их нужно было кормить, охранять и в общем-то содержать. Но это были инвестиции, поскольку каждый пленный солдат был козырем для будущих переговоров.
И доказательством того, что мы побеждаем.
Я же сейчас находился в кабинете, когда постучала и зашла моя сестра Анастасия.
— Приветствую, брат, — серьезно произнесла она. — Есть новости, и ты должен это увидеть своими глазами.
— Что там? — поднял я на нее взгляд.
— Обращение… Именно к тебе.
Она включила экран на стене и быстро настроила его на нужный канал.
Там на большой площади посреди Лондона собралось огромное количество людей. А на сцене перед ними собрались многие представители из «Нового рассвета».
Сцена окружена, там было множество солдат. А позади сцены висели экраны, на которых отображалось видео с разрушенных имперских городов. Конечно, не настоящее. Но они-то об этом до сих пор не знали. Толпа на площади искренне верила, что видит реальность. Верила, что война почти выиграна.
Ричард Грейстоун первым взял слово:
— Граждане Британии! Граждане свободного мира! Мы должны сообщить вам о результатах кампании против Российской империи, — он повернулся и указал на мониторы. — Совсем скоро эта страна будет уничтожена!
Толпа взорвалась аплодисментами. Они праздновали победу, которой не было.
— Их столица окружена! — продолжал Ричард Грейстоун, перекрикивая шум. — Их армия разбита! Их император прячется в подвале, как крыса!
Я усмехнулся. Прячусь в подвале? Интересная интерпретация.
— Через несколько дней, а может и часов, Москва падёт! — пообещал император Британии.
На этот раз аплодисменты были громче.
Потом к микрофону подошел правитель Испании. Он посмотрел прямо в камеру и начал:
— Я бы хотел обратиться напрямую к Дмитрию Романову. Если ты нас слышишь, если у тебя хоть что-то осталось от твоей разведки… Сдайся! Просто сдайся! Это твой единственный шанс сохранить жизнь оставшимся солдатам.
Толпа молчала, завороженно слушая. Будто я могу прямо сейчас им ответить, и они это услышат.
— Ты же мастер порталов, — продолжил испанец. — Так открой портал прямиком сюда. Явись! И встань перед нами на колени! Признай вину всех своих злодеяний. Пройти через честный суд и понести наказание. Это твой единственный шанс на искупление.
Испанец отошел, и к микрофону снова подошел британец:
— Если ты не трус, то явись, — он говорил менее эмоционально, чем испанец. — Ты же себя характеризируешь, как смелого и сильного! Так вот и явись к нам, если ты не трус. Сдайся.
Я снова усмехнулся. Повернулся к сестре:
— А вот такого я не предполагал. Думал, что они будут поумнее. Ну ладно, планы можно скорректировать.
— В смысле скорректировать? — Анастасия явно напряглась. — Ты собрался туда отправиться?
— Конечно, — улыбнулся я. — Так даже веселее.
После этого решения я вызвал Кутузова. Выдал ему нужные указания на время моего отсутствия.
А затем и правда открыл портал. И вышел прямиком на Трафальгарской площади в Лондоне. На той самой сцене, откуда шло вещание. В двух метрах от Ричарда Грейстоуна.
— Ну вот я и появился. И что? — обратился я к представителям от «Нового рассвета».
Толпа сразу заохала, побежали шепотки, словно люди опасались говорить при мне громко. Но такого поворота событий они точно не ожидали, и это было видно по шокированным лицам.
А стоящие на сцене лидеры будто и вовсе не верили своим глазам. Вон француз их ладонями протер и посмотрел на меня еще раз. Убедился, что я настоящий. Хах.
Испанский король отступил на два шага назад, едва не споткнувшись о собственные ноги. Японец хотя бы сохранил лицо, но его рука дёрнулась к поясу, где обычно носят оружие.
А Грейстоун вон побледнел так, что его седина стала почти незаметной на фоне кожи. Забавное зрелище.
Понимаю, почему они вообще это делают. Не могут взять ни столицу, ни любой другой город. Четыре дня штурма — и ничего. Толком победить они не могут, а жертвы среди врагов уже колоссальные.
А после случившегося с германским императором они точно боятся. Меня.
Поэтому и пытаются придумать всякие разные способы, как меня победить. Как и сейчас. Ну а вдруг я бы реально повелся на такое заявление? Вдруг испугался бы и сдался?
Хотя судя по реакциям, они явно в это не верили, но все равно решили попробовать. Отчаяние — плохой советчик.