— Не-не, это секретная информация. Не могу вам сказать, — сразу исправилась она.
Троица сопровождающих посмотрела на Дмитрия Романова. Император пожал плечами и ответил:
— Честно говоря, я уже и сам не помню.
— Это же как можно забыть? — почесал подбородок Лаврентьев.
— Могу сказать, что за последнюю неделю мы организовали постройку семи новых хранилищ, — улыбнулась Дарья.
И мужчины с неприкрытым удивлением посмотрели на неё. Даже сам император был слегка удивлён, и Дарье это понравилось. Значит, она хорошо выполняла поставленную ей задачу.
— Не жалко будет отдавать? Всё-таки это ваш город, — обратился я к Освальду Эльбруку, с которым сейчас стоял рядом.
Освальд не спешил отвечать. Он обводил город взглядом, наблюдая за ним через окно.
Хотя по факту далеко не каждый человек мог здесь хоть что-то разглядеть. Сейчас была такая пурга, что видимость практически нулевая. Но я всё видел прекрасно благодаря некоторым особенностям моих даров.
Освальд же тоже не был простым человеком. Он всю жизнь здесь уже прожил и адаптировался к такой погоде. А вот его людям было трудновато.
Но этот город был Освальда. А он его любил, как собственных детей.
А потому, наверное, был лучшим князем, правившим здесь за всю историю. И я сейчас не преувеличиваю. Ведь он действительно делал не просто много, а буквально всё, что только мог, и даже больше. Я прекрасно это видел и мог сравнить с другими князьями.
Несмотря на метель и то, что людям приходилось сейчас находиться на улице, они не испытывали катастрофических неудобств. А неудобства здесь могут быть в виде смерти, если учитывать то, что потеряться, заблудиться и замёрзнуть тут достаточно легко.
Но в городе была установлена система специального освещения, которая пробивалась даже сквозь такую непогоду.
Плюс гвардия была сейчас выставлена на боевых дежурствах, а разные тупиковые и ненужные городские ответвления были заблокированы автоматическими заслонками. Ведь когда в такую погоду человек спешит домой, он очень запросто может повернуть не туда. Такого допускать было нельзя.
— Жалко будет, не спорю, — вдруг вывел он меня из мыслей, а затем добавил, продолжая смотреть вдаль. — Но я знаю, что так будет лучше.
Я понимаю его и поддерживаю, ставя руку на плечо. Но от того мне не легче.
Мы ещё некоторое время продолжали смотреть и наблюдать за городом, пока в кабинет не зашла дочь Освальда Эльбрука.
— Отец, — Эрика кинула взгляд на меня, а затем перевела его обратно на отца. — Эвакуация людей с инвалидностью завершена.
— Молодец, дочь, — похвалил он её. — Я знал, что тебе можно доверить столь ответственное и важное дело.
Сейчас происходило интересное событие. Мы просто эвакуировали всех людей в подземные скрытые города, которые находились по всей империи. Весь этот огромный город, можно сказать, переезжает, потому что он будет сдан врагу.
Я прямо-таки уверен, что скоро будет серьёзное нападение. И не уверен, что у империи хватит сейчас сил его удержать полностью. Вернее, не так…
У нас хватит сил и удержать, и даже немножко у противника забрать его территории. Но это не основное направление, и мы не можем тратить сейчас здесь своё внимание. И при всём этом количество жертв в обороне среди гражданского населения будет настолько неприемлемым числом, что я максимально не хочу этого допустить.
И даже больше. Я этого просто не допущу. И поэтому мы всех переводим.
Это специальное событие было выделено под такую погоду, под которую мы подстроились.
Таким образом мы уменьшим количество шпионов и слитой информации. Конечно, будут те, которые сейчас уже работают на врага. И они такие молодцы, думают, что сейчас пройдут через порталы и смогут связаться со своими кураторами. Да только в тех местах, куда мы их отправляем, не будет никакой связи, даже артефактной. Эти места находятся очень глубоко под землёй. И они экранированы специальной защитой.
А ещё там будут проводиться специальные работы с населением по выявлению нежелательных элементов. Коих я не думаю, что будет прямо великое множество, но некоторое количество всё-таки найдётся. Так всегда происходит.
Это, можно сказать, норма. Из тысячи людей можно не найти никого недовольного империей, в которой они проживают, или императором. Но вот из десяти тысяч, скорее всего, один будет. А из ста тысяч — два-три, которые не просто недовольны, но ещё и достаточно деятельны. Так что это норма, и я уже подумал об этом.