— Мы отстроим этот город заново, обещаю — обратился я к Освальду, который сильно задумался после того, как его дочь ушла.
— Я верю вам, Дмитрий Алексеевич, но моё сердце обливается кровью.
— Моё тоже не на месте, — сообщаю ему. — Император должен защищать империю, а не отдавать её в лапы врага. Но в первую очередь империя — это люди.
— Полностью с вами согласен, — кивнул он. — А ещё могу добавить, что хоть враг и захватит этот город, скорее всего, но легко и просто ему не будет.
— О да, — кивнул я, понимая, о чём он.
О дополнительных тридцати тысячах человек, которые будут экипированы лучшими артефактами, производимыми в империи зимнего типа. Даже в такой метели они смогут видеть словно днём, в солнечное время.
Наш план был очень простой. Заключался в том, что вначале враг будет атаковать ключевые точки в надежде на то, что люди побегут и у них начнутся проблемы. И они сами будут создавать городу и гарнизону эти самые проблемы.
А потом двинет свои войска. Вот войска и встретят гарнизон, который будет в полном порядке. И защита будет идти до последнего момента. Пока это будет осуществляться без критических потерь.
А вот после нас ждёт отступление через порталы. Так, чтобы враг это видел.
И вот когда враг займёт город, обоснуется здесь. Соберёт все свои силы. Тогда мы ударим вновь. И он этого ожидать ну просто никак не будет.
Удивительные вещи — стратегия и тактика. Но как показывает практика, самые выдающиеся победы обычно случаются в момент полного разгрома. И наша задача — создать картинку этого самого полного разгрома. Ведь чем сильнее разгром, тем радостней и беззаботней наш противник.
Даже интересно, насколько сильно северяне будут удивлены, когда всё это произойдёт. Хотел бы я в тот момент взглянуть в лица их правителей, но, возможно, мне не выдастся такая возможность.
Глава 5
Ариадна Мегали сидела на троне. На том самом, на котором совсем недавно сидел бывший король — Николаос Мегали, а подле него всегда была его жена — настоящая королева Греции.
Но после акции, проведённой Дмитрием Романовым, после того, как он смог убедить половину мира, теперь все считали настоящей фальшивку.
Для этих людей уже не было разницы, какая королева была настоящей изначально. Имело смысл лишь то, что она смогла выиграть в освободительной войне, когда её солдаты дошли до самых Афин. Она смогла совершить государственный переворот путём хитрых действий.
Причём для народа это всё выглядело так, словно Российская империя и не принимала особого участия. Дмитрий Романов всё идеально продумал. И сейчас, получив самое желанное, Ариадна Мегали не переставала восхищаться умом этого юноши.
Хотя юношей она могла назвать его разве что с натяжкой. Такими умными мужчины не бывают в его возрасте. И глаза… в них Ариадна Мегали видела мудрость столетий, а не юношеский азарт. Это её и пугало, и восхищало одновременно.
Она не могла точно ответить, кто этот человек. Но прекрасно видела результат его действий. Который привёл её к власти во всём Греческом Королевстве.
И сейчас греческие аристократы преклоняли перед ней колени. Склоняли головы и клялись ей в своей верности.
Среди них выделялся один старик, который медленно вошёл в тронный зал. Ариадна узнала его — Феодорос Дукас. Один из представителей высшего света, раньше был очень близок к королю. Он часто появлялся на светских мероприятиях, беседовал с правителем на темы политики, и Николаос Мегали даже иногда прислушивался к его мнению.
— Моя королева, рад служить вам верой и правдой, — медленно сказал Феодорос Дукас и преклонил колено перед Ариадной.
Она сидела с ровной спиной, гордо восседая на троне. Ведь королева не должна показывать ни капли слабости. Ни в начале своего правления, ни когда-либо потом. А иначе можно запросто лишиться власти.
— Я знал, что последний год с нашей королевой что-то не так, — продолжил Феодорос Дукас. — Догадывался, что она не та, за кого себя выдаёт. Слишком изменилось её поведение и привычки. Да и король стал гораздо меньше показывать её в высших кругах, словно чего-то опасался. Но что я мог сделать один? Власть короля была слишком велика, — он покачал головой. — Если бы я начал что-то предпринимать, то меня бы сразу обвинили в заговоре. И моя семья пострадала бы вместе со мной.
— Понимаю вас, дорогой Феодорос, — мягко ответила новая королева Греции. А затем жёстче добавила: — Я прощаю тебя и принимаю твою верность. Но помни, что второго шанса не будет. Ни для кого из вас.
— Благодарю, Ваше Величество, — аристократ поднялся с колен, ещё раз поклонился и встал к остальным дворянам.