Он строго посмотрел на командиров, пришедших с той базы к нему с докладом. Но они молчали. Им нечего было сказать в своё оправдание. Либо они просто ждали, пока Торгейр Магнуссон выговорится.
Факты говорили сами за себя, ведь они проиграли вчистую, даже не успев толком дать отпор. А это тоже невероятно бесило Верховного Конунга.
— Мы же даже специальные вышки поставили, чтобы мониторить всё вокруг! А что с бункером под землёй⁈ Почему там были помехи⁈ Почему датчики показывали, что всё в порядке, когда имперцы уже грабили склады⁈
Выдав свою тираду, Торгейр Магнуссон даже отдышался. Лицо всё ещё было красным от злости.
Затем к разъярённому Верховному Конунгу вышел Свейн Вёльсунг. Конунг был ответственным за ту базу, поэтому ему и отчитываться перед правителем.
— Господин, докладываю, — учтиво и спокойно начал он. — Во-первых, база строилась, как наступательная. А не как оборонительная. Поэтому она предполагала, что люди и техника будут находиться там временно, после чего они выдвинутся дальше.
Он ненадолго замолчал, смотря на неодобрительное лицо Верховного Конунга. А затем продолжил:
— Мы планировали использовать базу как плацдарм для дальнейшего наступления, а не как долговременное укрепление. Основная защита была направлена против внешних атак. Мы не ожидали точечного удара малыми силами.
— А артефакты? — нахмурился Торгейр Магнуссон. Он уже немного успокоился и был готов адекватно оценить проблему.
Ведь конунг Свейн Вёльсунг указал на сами принципы построения базы. И это был разумный довод. Но это всё равно его нисколько не оправдывало.
— На базе было установлено большое количество систем защиты, — отчеканил Свейн Вёльсунг. — Но, господин, вся беда в том, что все эти артефакты просто пропали. Когда мы начали восстанавливать картину произошедшего, оказалось, что половина защитных систем просто отсутствовала. Имперцы точно знали, где находятся наши слабые места. Мы полагаем, что секретные чертежи базы попали не в те руки, или же в наших рядах завёлся предатель. Возможно, кто-то из проектировщиков был куплен врагами.
Торгейр Магнуссон хмыкнул. Он уже был готов всех проектировщиков допрашивать!
— Но самое опасное заключалось в том, что враг действовал через тени, — продолжил Свейн Вёльсунг. — Наша защита не сработала против этого типа магии. И даже то, что было замуровано под землёй, имперцы смогли украсть. Порталы у них на нашей базе отлично работали. Поэтому у имперцев и получилось нанести столь неожиданный удар.
— Хорошо, — тяжело вздохнул Торгейр Магнуссон, принимая эти сведения. — А что с пленниками⁈ Вам же удалось взять в плен тридцать человек. Мы могли бы их допросить, узнать о планах врага, использовать для обмена! Как вы вообще их упустили⁈
Гнев снова начал нарастать. Торгейр Магнуссон старался ровно дышать, но это не помогало. Он уже был готов сам идти и голыми руками убивать имперцев. Хотя и понимал, что это сущее безрассудство.
— А здесь нам просто повезло, по всей видимости, — Свейн Вёльсунг опустил взгляд. — Кто-то атаковал психотической атакой, и тридцать имперцев отключились. Мы смогли быстро упаковать и вывезти их. Когда враги отходили, то, видимо, поняли, что кого-то недостаёт. Стали проверять и узнали про пленных. Поэтому имперцы вернулись и уничтожили форт, куда мы их свезли. Разнесли там всё вместе с начальником фортификационной заставы.
Торгейр Магнуссон присел за свой стол. Сложил руки перед собой и обернулся к своим детям, которые тоже слушали этот доклад.
— Ну что? — с возмущением спросил он. — Наспорились, кто из вас более достоин? Прочь с глаз моих! Нет среди вас достойных! Один должен был уступить, второй взять на себя ответственность, добиться победы и разделить её с братом. Или на крайний случай, прирезать своего брата.
Трое сыновей Верховного Конунга побледнели.
— Однако такого сына я бы и сам казнил, — продолжил Торгейр Магнуссон. Его голос стал жёстким. — Это был бы поступок, который показал его решимость. Я принял решение. Мой брат поведёт войска в Российскую империю.
— Отец… — начал было старший.
— Молчать! — рявкнул Верховный Конунг, он не привык, когда дети ему перечат. — Я сказал своё слово. Оспоришь, лишу права наследования навсегда!
Старший сын сжал зубы, но промолчал. И все трое встали со своих мест.
Сыновья поднялись, учтиво поклонились отцу и молча вышли из кабинета.
А сам Торгейр Магнуссон задумался. На самом деле никто никого не должен вести, ведь это не те походы, что были у северян триста и шестьсот лет назад. Тогда конунги сами возглавляли дружины, сами рубились в первых рядах, сами вели корабли на вражеские берега.