— Это ничего не значит. Они везде были установлены, и имперцы перемещались через свои порталы, как у себя дома. А эти гости делали все что хотели. Так что не верю, что они остановят Романова.
Все корабли и башенные установки принялись палить в один квадрат, где и находился имперский флагман. Туда отправилась и артиллерия, крупным калибром запалили двенадцатистволки и артефактные ракеты. На некоторых кораблях были специальные разработки торпед, пошли в ход и они.
Также под некоторыми кораблями германцев находились подводные самоходные катера. Однако это была лишь маскировка, и на самом деле они являлись большими обоймами с боеприпасами. Там находились снаряды тридцатого калибра.
Противник наверняка подумал, что за время обстрела боеприпасы у германцев закончились. Однако они могли пополнить запасы в любое время.
Вообще чаще всего германцы выигрывали морские бои именно благодаря подобным ухищрениям. У них всегда было значительно больше запасов оружия и снарядов, чем у врага.
И когда в этом катере, который был вытянут почти на всю длину корабля, заканчиваются припасы, он отсоединялся, и на его место приплывал новый.
Все орудия без остановки палили по квадрату, но из-за дыма не было видно результатов. Несколько выстрелов пришлись в сторону германцев, но Генрих фон Дюпон счел это вообще несерьезным. Некоторые взорвались о защитные барьеры, а другие вообще не достигли цели и упали где-то в стороне.
— Адмирал, осталось не больше двадцати процентов снарядов в катерах! — подошел и сообщил один из офицеров, отвечающих за боезапас.
— Работаем, пока не останется десять процентов, — приказал Генрих фон Дюпон.
— Есть!
Вскоре закончились все ракеты и торпеды, да и артиллерийские снаряды знатно истощились. Но адмирал сидел с довольным видом.
— Теперь там точно никто не должен выжить, — прокомментировал он.
Такой огонь должен был уничтожить всё, что находилось на воде. Да и под водой шансы выжить минимальные.
Когда обстрел закончился, через некоторое время начал рассеиваться дым. Где-то еще мигали защитные щиты и барьеры кораблей имперцев. Видно, что они пробиты. Но не все…
Однако флот Российской империи по-прежнему двигался вперед. От этого осознания улыбка резко исчезла с лица Генриха фон Дюпона.
— Как такое возможно? — адмирал поднялся со своего места. — Они вообще люди или титаны? Как можно было создать такое?
Генрих фон Дюпон искренне не понимал, как имперские корабли смогли выстоять против подобного натиска. Ведь германцы палили абсолютно всем, что у них было.
— Почему они не уничтожены? — адмирал повысил голос. — Что у них за барьеры?
Никто не мог ответить.
— Смотрите, один корабль дымится! — указал один из операторов.
Генрих фон Дюпон тут же подбежал. Но тут же его настигло разочарование, поскольку оператор быстро осознал свою ошибку:
— А, нет. Не дымится, адмирал. Это они двигатели прочищают.
— Последний нюанс, — заявил Генрих фон Дюпон и выпрямился. — Всех Одарённых на верхние палубы! Ударьте вообще всем, что есть. Им остался последний вздох. Добейте их.
— Есть! Добить их!
Я с улыбкой смотрел на мониторы в капитанском штабе, где отображались все показатели моих кораблей.
Все барьерные энергетические установки выдержали атаку врага. Ни один корабль не потоплен. Ни один не выведен из строя полностью.
Конечно, все прошло не до конца гладко, всё-таки по нам открыли мощнейший огонь. Мы местами отстреливались, скорее для вида. Но очень быстро прекратили пальбу, чтобы впустую не расходовать боезапас.
Однако запасы прочности у барьеров моих кораблей практически не осталось. Индикаторы светились тревожным красным на всех судах. Сейчас у всего флота показывается, что осталось меньше пяти процентов защитных экранов.
Ещё один серьёзный удар, и барьеры схлопнутся.
А у противника, судя по всему, практически не осталось боеприпасов. Зато мы практически полные. Особенно если учесть, что я в любое время могу открыть портал на корабль-склад и там пополнить запасы. Мы делали это после каждого массового выстрела.
Самый опасный момент, когда германцы вели по нам огонь, был с торпедами. Они сразу очень мощно просаживали энергетические барьеры. Торпеды бьют ниже ватерлинии, туда, где барьеры слабее всего. Поэтому, когда первая волна самонаводящихся снарядов пошла к нашим кораблям, я действительно напрягся.
Но хорошо, что под некоторыми нашими судами были установлены артефактные торпедоперехватчики — небольшие автоматические аппараты, способные засечь приближающуюся торпеду и уничтожить её контрзарядом. Плюс к этому, у нас хорошие сенсоры, поэтому мы немного маневрировали во время атаки.