.-. —.— … -.-.-.- /.—. ---. —.—. —
Перед глазами вспыхнуло системное уведомление, от которого защемило сердце. Вчитавшись — чертыхнулась. «Железная Дева» услужливо перевела морзянку на кириллицу, а я уж, грешным делом, подумала, что в этот мир вновь пришла система и мне сейчас предложат пройти инициализацию. Ага, держи карман шире. Засранец Хугин эдаким экстравагантным способом решил заявить о себе.
«Я бы попросил поуважительней, кукушонок, перед тобой величайшее из творений самого Одина!»
«Ты что, мысли читаешь?»
«Чему удивляешься, желторотик? Поживи с моё — и не тому научишься! Чего звала, невежа? Коли из праздного любопытства, глаз выклюю! Никто не смеет беспокоить Хугина во время медитации!»
«Не бурчи, птиц. Работа есть, по профилю. Отведёшь в Навь и вернёшь обратно, когда повторно призову».
Сидевший на верхушке креста ворон, недовольно скосив глаз, мерзко каркнул во всё горло. Не дожидаясь, пока реликтовая птица воплотит угрозу в жизнь, вытащила из хранилища увесистый шматок тритоньего мяса.
«Аванс за переход, столько же получишь по возвращении».
Умышленно выбирала кусок пообъёмней, чтобы потроллить пернатого и посмотреть, как он справится с десятикилограммовой вырезкой, но Хугина размер предоплаты нисколько не смутил. Едва успела отпрыгнуть назад, как массивная когтистая лапа раскрошила гранитную плиту надгробия. А ведь там могла быть моя голова! Пятиметровый ворон, подхватив шмат мяса, аккуратно встряхнул и в один присест заглотил угощение. Занятно, снёс бы шлем девы прямой удар монструозного клюва?
«Так за чем дело стало, кукушонок? Давай попробуем, я не прочь заморить червячка человечьими мозгами!»
«В другой раз, пожалуй. У меня, видишь ли, аудиенция с богиней назначена. Раз сожрал дар, веди к Смородине немедля, или мы полетим?»
«Уж не на моём ли горбу ты лететь собралась, бесноватая? Коли так…»
«…то выклюешь мне глаз».
«Смекаешь, желторотик! Подношение принимается, давненько я разломного мясца не едал, отведу куда следует, ступай за мной и не отставай, а то заплутаешь — ищи-свищи потом, с собаками не найдёшь!»
Хугин принял привычную форму, да так искусно, что я, как ни силилась, не смогла заметить переходного момента трансформы. Был птиц габаритами с мелкого дракона — и вот уже заурядная крупная ворона шустро прыгает по тропинке вглубь липовой аллеи. Памятуя о словах проводника, поспешила следом — не хватало ещё в междумирье потеряться.
Шаг, другой, третий. Трёхсотлетние липы закрыли луну кронами, сгустился непроглядный туман. Ворон, скакнув вперёд, исчез из поля зрения. Ускорив шаг, на секунду замешкалась, преодолевая вязкое сопротивление белёсого киселя. Вырвавшись на свободу, огляделась по сторонам: так и есть, я на границе между Явью и Навью, вон и Калинов мост маячит неподалёку. Хугина и след простыл. Улетел, поди, медитировать. Ну и хрен с ним, дорога к терему Мораны одна, в какую сторону ни сверни — мимо не пройдёшь.
Смело шагнув вперёд, пересекла незримую границу между мирами и оказалась в совершенно иной реальности. Если раньше Смородина походила собой на заросшую тиной речку-говнотечку, то сейчас целиком оправдывала древнее название.
Термин «смородина» проистекал от слова «смород» и имел значение «дымная», «смрадная», «зловонная», а также «гарь» и «чад». Полулицевая маска сама собой прикрыла дыхательные пути. Верхняя часть осталась незащищённой — судя по всему, искусственный интеллект счёл, что конъюнктивальной микрофлоре божественных глаз ничего не угрожает. Ну раз так, то и ладно, умной техномагической броне виднее, когда и на что тратить ресурсы.
Отряхнув от личинок моли провонявшую нафталином веру в старых богов, я не только дала силы Тёмной Богородице, но и перезагрузила среду обитания.
Если можно так выразиться, то Смородина расцвела, стала полноводной и запылала багровым пламенем. Кругом чадило так, будто некто придурковатый решил единовременно запалить тысячу покрышек. По свинцовому небу плыли хмурые угольно-чёрные тучи. В сознании проявились невесть откуда взявшиеся строчки:
«Тая река свирепая, свирепая река, сама сердитая. Из-за первоя же струйки — как огонь сечёт. Из-за другой же струйки — искра сыплется. Из-за третьей же струйки — дым столбом валит. Дым столбом валит, да сам — со пламенью».
Всё так и было, только ещё гаже. Качественные модификации не обошли стороной и Калинов мост. От трухлявой переправы не осталось и следа. Нынешний удивлял искусной работой плотников. Сложен был из брёвен в десять обхватов и богато украшен резьбой по дереву, а ещё он пылал неукротимым пламенем, разбрасывая вокруг снопы искр, и гудел, будто высоковольтный трансформатор.