Вознамерилась было подойти к противоположной стене грота и пошарить на предмет сокрытого хода, как заметила в трещинке между каменных плит нечто инородное. Присев, ковырнула ногтем и вытащила на свет божий белёсый огрызок.
«Пространственный мел», — тут же подкинул подсказку артефактный глаз. Действительно, мел — обыкновенный, ничем не примечательный белый брусочек, с фалангу указательного пальца размером, смущало лишь слово «пространственный». Нацарапав на каменном полу чёрточку, застыла в ожидании. Секунда, другая — и камень под ногами разошёлся в стороны на добрые полметра, а из образовавшейся дыры пахнуло таким нестерпимым жаром, что интерфейс брони разразился алармами критических предупреждений.
Отпрыгнув назад от греха подальше, дождалась, пока брешь затянется. Надеюсь, это был не пятый, шестой или седьмой уровень, иначе мне труба: «Железная Дева» не сдюжит эдакой температуры, ауры, возможно, продержатся дольше, но всему есть предел. Я в пекло не полезу ни за какие барыши!
Подступив к ровному участку стены, провела вертикальную полосу, фактически без остатка израсходовав мелок. Судя по всему, он представлял собой разовый артефакт. Мне, в принципе, больше и не надо: не шибко-то я доверяю пространственным аномалиям — мало ли куда кривая выбросит при переходе между слоями реальности.
Брешь стремительно расползалась, будто опасной бритвой по старой газете чиркнули. На этот раз обошлось без адова пламени. Из проёма лился свет — ненормально обычный свет шестидесятиваттной лампочки. Задаваться вопросом, откуда взялась лампочка в царстве мёртвых, времени не было: проход между пластами начал затягиваться. Не раздумывая боле, ринулась вперёд, ныряя рыбкой в брешь.
Страшный удар взболтал мозг, я внезапно для себя взвизгнула фальцетом от резкой, невыносимой боли. Пощупав набухающую шишку на лбу, протёрла кулачками глазницы, в попытке отделаться от багровых кругов. Кажись, сотрясение или закрытая черепно-мозговая. Ничего, бывало и хуже, регенерация справится за несколько минут.
Вопреки ожиданиям боль не прошла, а вот кровавая пелена спала, и я во все глаза уставилась на чугунный радиатор системы отопления. Обычный такой — гармошкой, крашенный-перекрашенный, до боли знакомый. И что бы это значило? Перевела взгляд на острые угловатые коленки, затем на белые носочки с розовыми бегемотиками, подивилась на детские ручонки, пальчики с обкусанными ноготками. Чуть задержалась на застиранном голубеньком сарафане и, наконец, заметила две рыжие кургузые косички, перехваченные махровыми резиночками.
— Мара, паскуда! Семь кусков говна тебе в ухо! — просипела я пришибленно, хватаясь за грудь, которой и не пахло, если не считать подростковых пупырей.
— Доча, ты с кем там бакланишь? — ввалившись на кухню, пьяно пробубнил отец и, не дожидаясь ответа, сунул мне под нос коробку из-под телевизора. — Малая, гляди, чего у меня есть! Батя сказал — батя сделал!
Глава 15
Мне этот картонный псевдодворец Барби восемь лет в страшных снах снился: как ни старалась забыть, прошлое один чёрт дало о себе знать. Да что здесь вообще происходит? Попытка высших сил выбить баловня системы из седла или шанс на новую жизнь с послезнанием?
— Батя сказал — батя сделал, — шёпотом передразнила я отца.
Поддатый родитель оставил едкие слова без внимания, нашлись занятия поважнее. Опосля кропотливой работы по вырезанию тупым кухонным ножом дверцы в коробке надо было как следует отдохнуть на диване перед телевизором, запивая собственную никчёмность палёной водкой.
— С днём рождения, Алиса! —поздравила я саму себя, поднимаясь с колен.
Василиса хранила молчание, искин брони не откликнулся на призыв, доступ в подпространство как в воду канул — никаких плюшек, астрала и магических способностей. Ни-че-го!
Ежели мелок перебросил сознание в прошлое, то дело швах. Где-то там, далеко, в ином пласте реальности, остались друзья, соратники, империя Нагих и задание высшей сущности, которое я, похоже, с треском провалила. Перспективы безрадостного бытия восьмилетки решительно испортили настроение. Через две недели папашу в очередной раз закроют, и пойдёт воровайка по этапу, а я останусь с матерью, которой до меня нет никакого дела. Это мы уже проходили, не хотелось бы второй раз лезть в ту же воду.