Когда самолёт выровнялся, в салон пожаловали новые действующие лица. Двое дюжих громил не говоря ни слова потащили меня в хвостовую часть самолёта. Слава тёмным богам, меня хотя бы не размажет по фюзеляжу во время вынужденного десантирования. Конечно, оставался вопрос как приводняться, но я подумаю об этом потом — парашюта мне, как и ожидалось, не выдали.
В открытый люк вовсю задувал ледяной ветерок, а мои провожатые никак не могли решить простую геометрическую задачу. Проблема была в том, что люк оказался не то аварийным, не то техническим и в его габариты скованный я никак не проходил. Даже боком.
— Ребята, вы бы форточку прикрыли — продует ещё ненароком. — я в очередной раз попытался наладить коммуникацию с громилами.
Увы, безуспешно. То-ли они были немыми, то-ли настолько профессионалами в своём деле. Но общаться со мной никак не желали.
Посовещавшись жестами, они пришли к консенсусу. Ножной блок отсоединили от ручного, но относительной свободой я насладится не успел — меня самым грубым образом вытолкнули в проём и следом бессердечно захлопнули люк. Не то чтобы я хотел вернуться, но очень уж показательно они это сделали.
А потом я полетел. Вернее, полетел я уже тогда, когда меня выбросили, но в тот момент я ещё не осознавал, что произошло. А сейчас — да. И это был самый настоящий восторг. Лететь в небе как птица мне понравилось даже больше чем верхом на драконе. Но лучше бы на нём, потому, что морская поверхность приближалась всё стремительней и стремительней. А ещё вернулась она — магия. Громилы, расцепив модули, намеренно или нет, но нарушили работу сдерживающего контура, поэтому я снова стал некромантом. Пусть и на полшишечки — подавители продолжали работать, пусть и в полсилы.
Это позволило нарастить пусть и тонкую, но защитную оболочку, благодаря которой я вонзился в солёную воду как наконечник от стрелы. Чтобы не ухнуть на дно, пришлось срочно наращивать рули и, едва выдержав перегрузку, описать в водной толще широкую дугу с выходом на поверхность.
Ну это я так предполагал сделать. На деле, когда вектор движения сменился с вертикального на горизонтальный, я столкнулся с неожиданно взявшимся тут, в толще воды, препятствием. И застрял.
То же время. Нейтральные воды неподалёку от границы Дании.
— Капитан, фиксируем странное поведение самолёта. Он сперва снизился в нашем квадрате, а затем снова начал набирать высоту.
— Что за самолёт? Военный разведчик?
— Никак нет, гражданский лайнер.
— Странно. Они не могли узнать что мы находимся в этом районе. Неужели в штабе утечка? — нахмурился Капитан первого ранга Найдёнов.
Он уже не первый год служил на этом корабле и не всегда его миссии были законны. С точки зрения международного права, разумеется. И ни разу ему так нагло не сообщали: мы тебя видим. Его, как раз таки, никто и никогда не видел.
— Продолжайте наблюдение. — скомандовал наконец капитан, продолжая хмуриться.
Удар пришедшийся в правый борт почувствовали все кто был на мостике. Умы офицеров едва не охватила паника — их вычислили и выпустили торпеду? Так почему они всё ещё живы?
— Отчёт о повреждениях!
— Пробоины нет. Повреждён внешний корпус.
— Нету, говоришь… Значит хотели не потопить. Экстренное всплытие!
— Есть, экстренное всплытие.
Многотонная махина начала свой подъём из глубины.
Невозможность оперативно всплыть несколько беспокоила. Даже немного ввергала в панику. Хорошо, что почти сразу началось движение вверх. Несколько томительных минут ожидания, и я наконец смог вдохнуть прохладного, а главное — свежего воздуха. В капсуле он постепенно подходил к концу, а смерть от удушения, после того, что мне пришлось пережить, стала бы крайне нелепой.
Оказалось, что я воткнулся ни много ни мало а в настоящую подводную лодку. Судя по гербу на рубке — нашу, что радовало. Попасть к тем же Германцам или Французам, мне не слишком то и хотелось. Особенно после только что отгремевшей войны.
Всплытие наконец завершилось и из открывшегося люка на меня уставился удивлённый взгляд матроса.
— Служивый, не подскажешь где мы?
— Ой ***! — стало мне ответом.
После чего голова пропала и люк захлопнулся.
Следующий проверяющий появился минуты через три. Для разнообразия, меня окрикнули сверху — торчал я как раз посередине рубки.