Кроваво-золотое солнце медленно тонуло за зубчатыми вершинами, окрашивая шапки снега в оттенки расплавленного железа. День угасал, как догорающая свеча, и вместе с ним таяли последние намёки на тепло. Здесь, на высоте, царила тишина, прерываемая лишь далёким криком орла, кружившего над пропастями.
Я закрыл глаза, и потянулся по кровной связи к близким, хоть таким образом ловя возможно последние секунды с ними. Дед носился зайцем, только и успевая открывать и закрывать порталы, а ещё тихо костерил меня на чём свет стоит.
«А ты не подслушивай, — буркнул он мне, — хорошо, что я лысый, а то с тобой поседел бы уже давно! Вечно лезешь на рожон и вызываешь огонь на себя. Нет бы, живи себе и правь, целый мир под твоими крыльями. А он… Ай, да что я тебе говорю! Сам всё знаешь! И да, хорошо придумал с жёнами. Хвалю. Иначе их было не выдернуть».
Жёны… их и Тильду я выдернул в Сашари обманом, обещая явиться и провести вместе время. По-другому обезопасить их против их воли не вышло бы. Сейчас Тэймэй разглядывала горы через окно моей башни в Эсферии и качала Юрдана на руках, рассказывая ему сказку, о том, как их смелый папа пытается отстоять право двух миров жить так, как им хочется. Рядом сидела Света, обнимая выпирающий животик и тихо утирала слёзы. Я отправил им волну тепла и поддержки, представляя, как крепко обнимаю своих родных и защищаю от всех невзгод. Света немного приободрилась и даже начала участвовать в придумывании сказки.
Этажом ниже в бассейне расположились тройняшки Тильды и Эона, а рядом с ними сидела злая эрга. Она знала меня гораздо лучше остальных, потому тихо бесилась, уже подсознательно понимая, что их обманули, и я не приду.
Сестра вьюгой кружила вдоль границ под охраной ледяных гончих Ксандра. На встречу она являться отказалась, отрезав, что ей, в отличие от Тэймэй, Светы, Ольги и Тильды ничего не грозит во второй ипостаси. Мысли охотницы были чем-то похожи на мысли Райо:
«Только попробуй сдохнуть, братец! Я сама разгребать это всё не подписывалась!»
Потом она видела преследующих её гончих и немного успокаивалась, как и я. Кирана уже давно не была одна. Ксандр стал для неё такой же поддержкой и опорой, как и я.
Я потянулся по Связи к Ольге, но та закрылась от меня наглухо.
Агафья же ощущалась смазанной тенью, курсируя на границах в сумеречных тропах. В руках у неё было целое ожерелье и фаланг пальцев разных тварей, которые она перебирала как бусины на четках.
Последний луч солнца коснулся моего лица, будто прощаясь, а затем погас. Наступала ночь. Завтра меня ждали кровь, честь и смерть. Но сейчас… сейчас были только тишина, одиночество и горы.
Шелест крыльев нарушили тишину, когда рядом осторожно опустилась на крышу Ольга. Я едва ли не впервые видел, чтобы она смогла по своей воле использовать собственные крылья. Мало их обрести, нужно ещё с ними сродниться и научиться призывать в случае нужды.
— Так и знала, что найду тебя здесь, — улыбнулась одними губами жена, но глаза при этом у неё блестели от непролитых слёз. — Мы так подумали, раз уж ты нас хитростью выманил сюда, то хоть пользу попробуем принести. Держи.
Её пальцы, тёплые и знакомые, протянули мне тонкий белый браслет. Адамантий. Гладкий, как лёд, и такой же холодный. Ни камней, ни крови — только чистая, почти пугающая простота.
— Это усовершенствованные артефакты Занзара?
— Да, на случай если твой гениальный план даст трещину. — Она взяла мою руку, и её прикосновение заставило кожу под браслетом слегка дрогнуть. — Ты всегда можешь рассчитывать на нас и на наши силы.
Металл коснулся запястья — и растворился, как утренний туман. Лишь лёгкое покалывание напоминало, что он теперь часть меня.
— А конструкт от этого не деактивировался? — не хотелось бы пустить насмарку лучшее творение Агафьи. Нет, авторство герцога Занзара я не оспаривал, но улучшала-то его вампирша.
— Проверь, — подначила меня Ольга. — Создай простенькую иллюзию.
— А почему иллюзию?
— Потому что эмоции на мне не проверишь, регенерация для лечения у тебя и у самого нешуточная. Остаются иллюзии и тень.
— Создай что-нибудь милое, — теперь у эмпатки на лице застыло просительное выражение.
— Почему именно «милое»?