– Я очень сожалею, но должен признать, что не имею ни малейшего представления о том, какое сокровище могло бы доставить удовольствие нашему императору, – сказал аббат.
– Но его величество абсолютно уверен.
– Я не понимаю, о чем идет речь. Я бы с удовольствием пригласил его сюда, чтобы вместе перевернуть с ног на голову весь монастырь, пока мы не найдем то, что он ищет.
Андрей пытался что-то уловить. Он находился на том месте, где была спрятана библия дьявола; эта книга предначертала судьбу его семьи, стала причиной смерти его отца и матери и предопределила трагедию его жизни. Возможно, она заперта на расстоянии всего лишь двух комнат отсюда. Но он ничего не чувствовал. Он был уверен, что почувствовал бы хоть что-нибудь, если бы приблизился к ней. Он бы с радостью спросил отца Эрнандо, который беспокойно вертелся и крутил головой туда-сюда, как будто слышал неуловимое пение, и огоньки свечей отражались в стеклах его очков и скрывали глаза.
– Веря в ваше понимание, император прислал с нами сотню солдат, которые разбили лагерь за городом. Я в любое время могу отдать им приказ помочь вам, тогда вам и монахам не пришлось бы обременять себя поисками.
– Мудрый и предупредительный ход.
– Конечно же, для меня было бы намного лучше, если бы нам не пришлось утруждать людей. Эта чума и все остальное… – Андрей сделал неопределенный жест в сторону двери.
– Конечно.
Андрею практически не удалось поговорить с отцом Эрнандо, когда они спешили к экипажу. Идея отправиться в путь только с доминиканцем пришла ему в голову молниеносно, и он сразу понял, что прав. Эрнандо сжег бы книгу дьявола, попадись она ему в руки, а человек, прибывший из такого далека, как он, в чьих глазах читались абсолютная решимость и готовность не щадить ни своей жизни, ни жизней других людей, чтобы уничтожить завет Сатаны, непременно достигнет своей цели, если ему хоть немного помогут в этом. О чем же он думал, когда навлекал опасность на Киприана и Агнесс? Киприан стал для него таким другом, которого у Андрея никогда не было раньше, а Агнесс… Андрей даже боялся подумать об этом. Он увидел Агнесс и вдруг почувствовал, что может заглянуть ей в самое сердце. Любовь к Иоланте и скорбь по ней все еще были самыми сильными чувствами в его душе, и все же Агнесс затронула какие-то потаенные струны в ней. Прийти сюда без них – так было лучше не только для них, но и для всех. Возможно, он, Андрей, погибнет во время этого визита, и было бы лучше, чтобы мысли об Иоланте не замарали его дружбу с Киприаном и жалкие остатки его собственной чести.
– И все же я удивлен, – отметил аббат, – что император или по крайней мере ваш дядя не предоставили вам рекомендательных писем.
«Все дело в том, что по плану перед тобой должны были сидеть настоящий Киприан и его дядя, – подумал Андрей. – Во всяком случае, если я все правильно понял». Он догадывался, что Киприан рассказал ему не все.
– Неужели вы не увидели герб моего дяди на экипаже?
– Да, но все же… при всем уважении, господин Хлесль… каждый может украсть экипаж и выдать его за свой.
Андрей и глазом не моргнул:
– Кто бы рискнул украсть экипаж епископа?
– Бывали случаи, когда у епископов крали лошадей и съедали прямо у них на глазах.
Отец Эрнандо пожал плечами и снова заерзал на своем стуле. У Андрея мороз пошел по коже, когда он понял, что происходит с доминиканцем: он чувствует присутствие библии дьявола! Будто сумев прочитать его мысли, монах повернул голову и посмотрел Андрею прямо в глаза. Юноша был шокирован. Почему он совершенно ничего не чувствовал, в то время как доминиканец, чья жизнь совершенно не была предопределена проклятой рукописью, мог ощущать ее присутствие?
– Кроме того, – добавил Андрей, стараясь, чтобы его голос звучал как можно более непринужденно, – было бы несколько странно, если бы существовал документ, из которого следовало бы, что император Священной Римской империи просит о каком-то сокровище подобно мелочному торговцу, в то время как передать эту вещь императору уже само по себе является огромной честью для ее собственника.