Процесс сборки частей заставил нас задуматься над тем, насколько целесообразно выделывать все эти части в одном и том же здании. Крупное предприятие казалось нам необходимым, да и на самом деле без крупного предприятия нельзя было бы обойтись, если бы на главном заводе вырабатывался совершенно законченный продукт. Но после того как мы нашли, что сборка частей на заводе приводит к непроизводительным затратам, стало нецелесообразным и производство их на одном большом заводе или на одной группе заводов.
Считалось более или менее общепризнанным, что завод должен быть расположен поблизости от рынка труда, ибо казалось неоспоримым, что промышленная деятельность должна происходить с перерывами. Если завод постоянно то открывается, то закрывается, то, конечно, выгодно иметь под руками резервы незанятого квалифицированного труда, который можно пустить в ход без замедлений и издержек, связанных с выучкой. Рынок труда – это значит город или какой-либо густо населенный округ. Такого рода округ, где безработица представляет нормальное явление, конечно, не может отличаться благосостоянием, и условия жизни не могут быть здоровыми и хорошими. Рабочий, один месяц получающий заработную плату, а на следующий месяц не получающий ничего, почти все время в долгу у мелочного торговца, мясника и квартирохозяина, а это чрезвычайно повышает для него стоимость жизни. Ведь человек, вынужденный покупать в кредит, ибо он не в состоянии платить наличными, не может торговаться. С другой стороны, поддержание в порядке большого города стоит дорого, и потому налоги высоки и ценность земли велика.
Поэтому, чтобы освободиться от необходимости жить в больших городах, чтобы установить равновесие между промышленностью и сельским хозяйством и более равномерно распределить покупательную силу заработной платы, которую мы выплачиваем, мы начали переходить к децентрализации.
Мы начали наши эксперименты по части перенесения промышленности в деревню семь лет назад. Мы приобрели старый завод в Нортвилле, в 12 милях от Детройта, вверх по течению реки Рудж и переоборудовали его в завод, изготовляющий клапаны. В Нортвилле река Рудж представляет из себя небольшой ручей, и, хотя мы сначала хотели утилизировать водяную силу, мы еще и теперь не успели построить турбину, которая бы поставляла часть энергии. Мы взяли завод в том виде, в каком он был, и послали туда из Гайленд-Парка 35 человек персонала и необходимые машины. Сначала мы думали набрать рабочих из окружающей местности, но оказалось необходимым начать дело с более опытными рабочими.
Изготовление клапана подразделяется у нас на 21 операцию, требующую работы 300 человек. В Гайленд-Парке эти клапаны стоили нам 8 центов штука, и это считалось дешевой ценой. Нортвилль изготовляет 150 тысяч в день по себестоимости 3,5 цента за клапан.
Но это только одна сторона затеянного нами предприятия. Более важной его особенностью является то, что все рабочие живут на расстоянии нескольких миль от завода и приезжают на работу в автомобилях. Многие из них владеют собственными фермами или домами. Мы не отвлекли рабочих от ферм, – мы сочетали промышленность с сельским хозяйством. Так, например, один рабочий имеет ферму, обслуживаемую двумя фургонами, трактором и небольшим автомобилем. Другой рабочий, у которого хозяйство ведет жена, выручает в сезон за цветы более 500 долларов. Мы даем каждому рабочему отпуск для работы на его ферме, но благодаря машинам фермеры эти прекращают работу в мастерских на чрезвычайно короткое время. Таким образом, они не тратят времени, дожидаясь, пока посев вырастет и созреет. Они смотрят на дело с промышленной точки зрения и не желают играть роль наседок.
В настоящее время завод на полном ходу, и мы берем наших служащих только из округа и не выписываем ни одного из Детройта. Вся местность совершенно изменилась. Благодаря увеличившейся покупательной силе населения магазины стали больше и лучше, внешний вид улиц улучшился, и весь город зажил по-новому. Это неизбежное следствие высокой заработной платы.