Алиса, которую, казалось, совершенно не интересовало то, что я говорю и делаю, вдруг оживает и вскидывает на меня глаза.
- От кого собиралась слинять? От отца или жениха?
Брюнетка смотрит на меня, увядая на глазах. Потом опускает ресницы, и по щеке скатывается огромная слеза.
Хорошая актриса.
Молчит, отвернувшись от меня. Поглядываю на дорогу, обнаружив в телефоне номер Волкова.
- Звоню твоему отцу?
- Не нужно! – слишком эмоционально реагирует она, — Пожалуйста, не надо!
Это не очень сходится с тем портретом, что я нарисовал в своей голове. Обычно мажоры боятся проблем с законом. Но только не эта девчонка. Впрочем, очевидно, жизнь дома не была малиной.
Блокирую сотовый и прячу в карман.
- Ну тогда, может, расскажешь уже, что там произошло?
Алиса, молча, смотрит вперёд, демонстрируя полное неповиновение. И мои мечты решить дело быстро рушатся стремительно и необратимо.
Спустя ещё несколько минут, мы подъезжаем к управлению. Волкова терпеливо ждёт, пока я выйду из машины и открою ей двери. В наручниках, как мне показалось, необходимости не было, пока.
Но моё появление с девушкой, да ещё и с сопровождением модной тачки вызвало любопытство коллег.
Завожу девчонку в здание, и мы следуем на второй этаж, к моему кабинету. Киваю всем встречным вежливо. Коллектив у нас не плохой, но я всё ещё здесь новичок, и общаются со мной с опаской. Будто с прокажённым. Конечно, за спиной у меня довольно серьёзный послужной список. Куда более интригующий, чем у большинства из них. И основная масса коллег просто не понимала, как именно стоит со мной себя вести.
Завожу подозреваемую в наш отдел и усаживаю возле своего стола.
В кабинете пусто, все разбежались по домам. За окном уже стемнело, но это ничего. Спешить мне некуда, дома никто не ждёт. И даже если бы и ждал, вряд ли бы я всё бросил и туда побежал. Романтика семейной жизни и продолжения рода давно не будоражит меня. А предыдущий опыт оставил на языке привкус горечи.
Достаю листок бумаги из стола, ручку, и кладу перед Волковой.
- Прошу подробно описать события прошлой ночи, — строго говорю ей, — А я пока кофе принесу. Сахара сколько?
Алиса поднимает на меня удивлённый взгляд.
- Две ложки?
- Без сахара, — выдаёт она и тянется тонкими пальцами к ручке, чтобы начать писать.
Отлично.
Киваю и выхожу из кабинета. Приметив дежурного, велю тому строго охранять двери, что бы ни сбежала моя гостья, и иду к кофемашине, которая стояла в коридоре.
Напиток варила она отвратительный, но за неимением лучшего придётся довольствоваться тем, что есть. Закидываю честно заработанные копейки в автомат, выбираю вид кофе.
Аппарат пыхтит, шипит и выплёвывает стаканчик. Потом, чихнув, извергает из себя коричневую жижу.
В этот самый миг ко мне подходит наш сотрудник архива, который, судя по всему, также ощутил острую потребность в кофеине.
- Здорова, — пожимаю тому руку.
Знакомы мы «шапочно», и лишь перекидывалмсь парой фраз у аппарата. Мужиком он казался положительным. Средних лет, старше меня. С оформившейся залысиной, и пузиком. Жил с больной матерью, как говорится, от зарплаты до зарплаты.
- Привет, — кивает архивный.
Звали его уменьшительно ласкательно – Матюша, вероятно, с издёвкой и претензией к умственным способностям. Сидеть в архиве большого ума не нужно было. А таких людей часто недооценивают. Вроде и один из нас, и в то же время нет.
Матвей Иванович Серов суёт руки в карманы брюк и терпеливо ждёт своей очереди. Повисает неловкая пауза. Я небольшой любитель почесать языками. А он, то ли от скромности, то ли от застенчивости не начинает первым.
Мимо проходит пара дежурных и один кидает радостно:
- Слышал, Волкову взял? Красава!
Киваю, не очень понимая смысла их восторга. Парни проходят мимо, а Матюша вдруг говорит:
- Это по делу Жука?
Об этом убийстве уже гудел весь город, а даже суток не прошло.
- Ага.
Достаю первый стаканчик из аппарата и проделываю весь ритуал заново, покупая кофе девчонке.
- Видел её фото в интернете, — говорит Серов, — Совсем ведь молоденькая. Кто бы мог подумать, что способна на такое, да?
Киваю, сам, в который раз задаваясь этим вопросом.
- Ну, люди способны на многое, если их к стенке прижать.
Матюша кивает, по-стариковски, покачивая головой.
- Очень жаль. Сломала себе жизнь, — приговаривает он в пустоту.
Я бы не был так категоричен, но, скорее всего, прямо сейчас меня ждёт большая простыня из показаний, где девчонка будет рассуждать о жестокости своего мажорского бытия.
- Насколько я понял, батя у неё заряженный, — замечаю между делом, строго следя за стекающей струёй кофе в стаканчик.
Матюша кивает.
- Ну да, — пожимает плечами, — Бандит он. Как и Жук этот.
Перевожу взгляд на нашу архивную крыску.
- А у тебя по ним есть что?
Серов приподнимает брови и спешно кивает.
- Конечно. В девяностые Волкова чуть было не посадили. Если надо, принесу всё.
- Было бы неплохо.
Струя кофе иссякает, и я беру второй стаканчик. Распрощавшись с вынужденным собеседником, следую к подозреваемой.