- Астахов, у тебя свой шеф. У нас свой. Батя этой тёлки хочет её вернуть домой, прежде чем она не натворила дел. Бедовая баба, смекаешь? – кажется Скворцов решил договориться адекватно, что было вполне ожидаемо.
Мой отец умел выбирать людей и старался брать не только тупое быдло.
- Твой шеф сказал тебе не лезть. Так давай будем делать так, как нам говорят?
Следователь молчит несколько долгих мгновений, пока девушка с собачкой, что всё ещё напряжённо наблюдала за нами, не принялась кому-то звонить.
- Хорошо, — наконец соглашается Астахов, — но я хочу поговорить с Алисой Александровной.
Скворцов оборачивается на татуированного, пока я всё пытаюсь вырваться, упёрто делаю одни и те же движения в надежде на то, что его синтетическая одежда и моя изворотливость сыграют на руку.
- Хочу напомнить, она у нас главный фигурант по делу, и я имею полное право задержать её на сутки минимум, — напоминает следователь строго, очевидно, полностью игнорируя давление своего начальства и банды моего отца.
Татуированный, теряя терпение от возни, всё же ставит меня на ноги, но рук не убирает, удерживая за локоть.
- Говори. Только быстро! – рявкает он зло.
- Прошу обращаться более уважительно к представителю закона, — сдержанно отвечает следователь и поворачивается к Илье, — А вы, если не затруднит, наберите Волкову.
Здоровяк смотрит на татуированного, словно бы ожидая одобрения. Тот нехотя кивает. Меня удивляет, что они всё же слушают следователя, пусть и неохотно. Значит, какой-то силой убеждения этот человек обладает?
Взираю на Астахова, тот медленно ловит мой взгляд. Впервые смотрю на него прямо и ощущаю, что может быть, как раз он сможет помочь мне?
- Алиса Александровна, — начинает мужчина вкрадчиво и спокойно, словно пытается утихомирить стаю разбесившихся животных, — Можете объяснить, что здесь происходит? Почему вы убегаете от этих… людей?
Скворцов переглядывается с подельником, тот нехотя нажимает на кнопку вызова. И слышатся слабые гудки.
- На громкой, пожалуйста, — кидает Астахов Илье и снова поворачивается ко мне в ожидании ответа.
- Потому что я их не знаю! – слишком истерично, но моё терпение на исходе.
Если бы была возможность раствориться в воздухе, я бы именно это и сделала.
- Да брось, Алиска, — усмехается татуированный, — Ты и правда меня не узнала? Дядю Гришу своего?
Врёт и не краснеет. У меня никогда не было никакого дяди Гриши.
- Ты мне такой же дядя, как…
- Да! – рявкает Волков, снимая трубку телефона на звонок «дяди Гриши».
- Александр Юрьевич, это Илья, — отвлекается на звонок громила, — Здесь Астахов у вас что-то спросить хочет.
Следователь медленно окидывает всё вокруг взглядом и приметив девушку с телефоном, машет той рукой, чтобы подошла поближе. Та затравленно оглядывается, и делает к нам нерешительный шаг, всё ещё изображая, будто кому-то, звонит.
- Слушаю, — меж тем снова раздражённо выкрикивает Волков в телефон.
- Добрый вечер, — Астахов делает короткий шаг к телефону, что бы было лучше слышно, и, повернувшись к невольной участнице этой сцены, говорит спокойно, — Прошу вас сделать видеозапись всего происходящего. Как зовут вас?
- Эля, — утратив былую смелость, говорит девушка, пока её шавка нервно тявкает и топчется по травке.
- Астахов, ближе к делу! – очень невежливо говорит отец, уловив всю щекотливость ситуации.
Девушка быстро кивает и в телефоне находит камеру, запуская видеосъёмку. Следователь, дождавшись, начинает:
- Александр Юрьевич, прошу вас прояснить ситуацию при свидетелях. Здесь у нас сотрудник судебной медицинской экспертизы Павел Максимовчи Харин, Илья Скворцов, Гриша из ваших ребят. Также ваша дочь – Алиса Александровна Волкова, и Эля как свидетель. Включена камера, и наш с вами разговор записывается на видео. Вы услышали всё сказанное мной?
- Услышал, — рявкает отец вновь.
Я смотрю на следователя во все глаза. Что он задумал? Как мне вырваться из этой ситуации?
- Прошу вас, Александр Юрьевич, прояснить для меня ситуацию. Григорий и Илья являются вашими сотрудниками?
- Так точно, — выравнивая тон, отзывается Волков.
- Они прибыли за Алисой Александровной по вашей просьбе?
- Всё верно.
Астахов кидает в мою сторону очередной многозначительный взгляд.
- Почему же она убегает, а ваши...кхем... сотрудники пытаются удержать ее против воли?
- Она не в себе, — заявляет Волков уверенно, — у меня и справка есть. Девочка страдает расстройством личности. Шизофрения. Мания преследования и всё прочее. А после «ковида» всё стало ещё хуже.
Дёргаюсь в сторону, от возмущения.
- Что ты такое говоришь, пап?!
- А документы, подтверждающие этот диагноз у вас, есть? – игнорируя мою вспышку, продолжает беседу Астахов.
- Конечно, — уверенно отвечает отец, — могу скинуть фотографию заключения вам прямо сейчас.
Следак приподнимает брови и смотрит на меня вопросительно. Потом, тяжело вздохнув, говорит:
- Жду. Без этой бумаги не могу позволить увезти Алису Александровну.
- Это ложь! – не выдерживаю, бьюсь в руках «дяди Гриши», ощущая приближение истерики.
Красная пелена злости и отчаяния застилает глаза. Никто не может помочь мне! Они даже Астахова убедили, что я не нуждаюсь в помощи! Но, заключение в тюрьме кажется мне меньшим из всех бед.
Уведомление о фотографии на мессенджер пришло одновременно со звонком на сотовый телефон следователя.
- Прошу прощения, — вежливо говорит он всем присутствующим, — Единая диспетчерская служба, должен ответить. Да?
Астахову что-то говорят в трубку, пока Григорий поворачивается ко мне с кривой усмешкой. Они явно торжествуют, пока мне нечем дышать. Слёзы душат от осознания своего полного бессилия и невозможности взять ситуацию под контроль.
Лаборант с сочувствием смотрит на меня, но всякий раз прячет глаза, когда наши взгляды встречаются.
Следователь отнимает трубку от уха и говорит своему напарнику:
- Собирайся, новое убийство.
Павел деловито кивает, пока Астахов раскрывает снимок на своём мобильном и вчитывается в строки медицинского заключения. Уж не знаю, откуда отец его взял, но это стопроцентная «липа», я у психиатра не была ни разу!
- Документы получил, — озвучивает следователь моему отцу, — кажется, здесь всё действительно так, как вы говорите, — признаёт без каких-либо эмоций, — Но я хотел бы завтра снова поговорить с вашей дочерью, если вы не против.
Волков тяжело вздыхает.
- Да что с ней говорить? Обострение у девочки, ей нужен покой. Да ещё и стрессы такие вокруг…
Ничего не могу с собой поделать, хоть и понимаю, что своим неадекватным поведением лишь укрепляю уверенность всех окружающих в правоте собственного отца. Рвусь из лап татуированного, реву в голос, беснуюсь.
- Заеду утром, — упрямо повторяет Астахов и кидает на меня взгляд, — Надеюсь, с Алисой всё будет хорошо.
Это прозвучало как угроза? Или я в плену собственных эмоций и фантазий напридумывала себе, что ему не всё равно?
- Забились, — мрачно отзывается отец, и связь обрывается.
- Мы свободны? – оживает Илья, блокируя телефон и припрятав его в карман своих штанов.
Астахов кивает и переводит взгляд на девушку с собачкой.
- Прошу вас проследовать за нами, запишем ваши данные и скинете видеозапись. Паш, погнали.
- А как же я?! – не выдерживаю, выкрикиваю истерично, неспособная даже стереть слёзы со щёк.
Полицейский оборачивается ко мне и твёрдо говорит:
- А вы поезжайте домой, к отцу. Там я смогу вас легко найти.
Я бы на его месте в этом не была так уверена.