Городок, в который меня занесло волей судьбы – узловой. Что-то вроде перевалочной базы для туристов – вокзалы и аэропорт. Пара крупных предприятий на окраине, поля и сельскохозяйственная промышленность. В общем и всё. Но, в пятнадцати минутах езды – настоящий курорт. Всесоюзная здравница.
На самом деле, я уехал отсюда ещё ребёнком, с матерью в столицу, и почти не помнил малой родины. Но вот меня здесь не забыли. Тут осталась моя бабушка и дед.
Я вырос и получил образование в Москве, женился. Детей не завели. То жить было негде. То времени не было. Потом умерла мать, внуков не дождалась. За ней и бабушка. Но дед бегал ещё. К нему я и сбежал, когда развёлся и отдал жене свою жилплощадь. Забавно, но за столько лет в браке – даже не нажил себе ничего, кроме машины. И ту пришлось продать при переезде.
И вот, шагаяс пожитками по привокзальной площади и вдыхая аромат цветущих каштанов, внутри шевельнулось то сладкое чувство, когда ты приезжаешь на лето в деревню. Всё просто, открыто и впереди только хорошее. Детское такое чувство.
Я шёл по знакомым улочкам, разглядывая детей, беснующихся у фонтана. Стариков, так старомодно играющих в нарды на лавочке. Мамаш, развешивающих бельё на верёвке во дворе. И на миг показалось, что время здесь замерло.
Словно тут всё ещё восьмидесятые. И никто не слышал о сотовых телефонах, спутниках и доставки еды на дом. Конечно же, это было не так.
Всё здесь сплелось в тугой узел, и совершенно было непонятно, насколько цивилизованно здесь можно жить и придётся ли ежедневно проверять себя на прочность. Впрочем, к размеренному ритму жизни маленького городка и его несовершенствам я привык довольно быстро. Да и дед не давал скучать. Всё ещё бодрый и активный, он умудрялся жить полной жизнью, забавляя меня своей дерзостью и пикантными историями из молодости.
Завёл себе подругу. Уж не знаю, чем они занимались по вечерам, но слуховой аппарат он оставлял дома. Усвоив твёрдо урок, полученный в течение жизни с бабулей.
- Александр Юрьевич уехал, — отвечает мне всё тот же неприветливый голос, выдёргивая из воспоминаний, - Вам придётся договориться о новой встрече с ним.
- Уехал?
Сначала я не понял, но потом дошло. Наверняка он решил навестить вдову покойного, а может, и встретится со своей братвой, чтобы обсудить, как действовать дальше.
- А Алиса Александровна дома? Я мог бы и ей задать интересующие меня вопросы.
- Алиса Александровна тоже отсутствует.
Киваю и отворачиваюсь от домофона. Вот чёрт! Такой шанс был застать её одну.
Возвращаюсь к машине.
Каштаны цветут сегодня так же, но уже не вселяют столько детского восторга. Всё приедается. Всё рано или поздно становится привычным и обыденным.
Набираю номер телефона опера, которого приставил следить за Волковым прошлой ночью. Тот взял трубку мгновенного.
- Привет. Где наш подопечный? – без лишних предисловий спрашиваю.
- Выехал из дома час назад, сейчас у вдовы, — бодро отвечает Юра Одинцов, пробасив в трубку, — С дочкой своей.
Значит, охрана не соврала.
- Адрес скинешь?
Прописка Волкова фигурировала в деле, но чтобы застать фигурантов на адресе, запросил и у опера, боялся промахнуться.
Одинцов тут же кидает мне место назначения, и я без лишних проволочек отправляюсь туда, попросив маякнуть, если Волковы решат уехать. Но повезло, сочувствующие дождались меня у вдовы. И машина Александра Юрьевича всё ещё была припаркована у ворот, под охраной пары уже знакомых мне мордоворотов.
Я выхожу из дедовой «шестёрки», плотно прикрыв двери и усмехнувшись, при виде патриотической наклейки на боковой двери машины ко Дню Победы. Она давно выцвела и утратила свою прежнюю яркость, но рука не поднималась сорвать.
Следую к воротам коттеджа других Волковых.
Илья и «дядя Гриша» при виде меня немного набычиваются, но не мешают подойти и позвонить в домофон калитки.
Ожидаю вновь долгой беседы с охраной через домофон, но вдруг калитка отворяется предо мной запуская.
Шагаю внутрь, в лёгком недоумении и тревоге. Впрочем, не думаю, что меня пустили просто так.
На широкой веранде сидела молодая женщина, слегка за тридцать. На ней чёрные повязка в волосах и платье. Лицо заплаканное, глаза красные, взгляд отрешённый. Но при всём при этом она толкала рукой коляску, убаюкивая спящего в ней младенца.
С ней рядом стоял Волков, его дочь и ещё пара не знакомых мне мужчин. Все они были обращены к женщине, кроме Алисы. Та приметила меня, едва вошёл и смотрела поверх плеча своего отца. Украдкой. Взволнованно и тревожно.
Следуя по узкой тропинке, утопающей в саду, мелькает мысль, что они такие же люди, как и остальные. Но почему столько зла? Почему убивают друг друга? Вчерашние друзья, что делили проблемы и невзгоды, вдруг начинают планомерно убивать друг друга? Если меня верно проинформировал Васнецов, супруга Романа Волкова какая-то родственница Жуковых. То ли крестница, то ли племянница убитого Петра Васильевича.
- Здравствуйте, — поднимаюсь на крыльцо под пристальными взглядами всех присутствующих.
Вдова вскидывает на меня враждебный взгляд.
- Зачем вы пришли?
Горе состарило её лет на десять. На фото она выглядела гораздо красивее и моложе. Чёрные волосы, разлёт бровей. Ухоженная женщина с достатком. Водила белый «Ауди», имела взвод нянек и помощниц по дому. Поэтому присутствие коляски здесь в такой момент меня удивило.
- Вероника Максимовна, майор…
- Астахов, я знаю, — отмахивается она и резко встаёт, — Что вы хотите услышать от меня?
- Ты не вовремя, майор, — встревает Волков, ступая ко мне навстречу, пока Алиса осторожно пятится с веранды и скрывается за домом.
Избегает меня?
- Убийство Романа Сергеевича произошло в моём районе. Я понимаю ваше негодование, но если удастся раскрыть убийство по «горячим следам» общими усилиями, полагаю, будет лучше для всех и каждого.
Моя речь заставляет Волковых переглянуться. Но все присутствующие молчат и не спешат вступать в диалог.
- Хорошо, — сдаётся вдова, — Идёмте в дом.
Она чинно катит коляску перед собой, мужчины остаются снаружи.
Женщина заводит меня в кухонную зону и усаживает за стол. Судя по всему, этим местом пользуется персонал, потому что всё здесь просто и не пафосно, как в остальном доме.
Вероника предлагает кофе, но я отказываюсь.
Едва женщина садится, ребенок просыпается. Она спешно берёт его на руки, и лицо её смягчается. Малыша успокоить не удаётся, и Волкова, извинившись спешно уходит, оставив меня.
В детях я не силён, но могу предположить, что он хотел есть, тыкаясь крошечным лицом в женскую грудь.
Едва шаги Вероники затихли, скрипнула дверь слева. Я обернулся, удивлённый столь скорым возвращением хозяйки, но это была не она.
- Можно с вами поговорить? – в дверях, ведущих в крошечную комнатку отдыха, стояла Алиса и смотрела на меня, не моргая своими огромными глазищами.
Кажется, моё желание и её совпали.
Оглядываюсь на коридор, в котором скрылась другая Волкова, и киваю.
- Конечно.
Девушка жестом зазывает в комнатку и плотно прикрывает за собой двери.