Надежда поблагодарила куратора за пояснения и отправилась во второй зал. Молодой человек не последовал за ней – он вернулся ко входу в надежде, что на выставку придет еще хоть кто-нибудь.
Во втором зале были выставлены примерно такие же экспонаты, как в первом, – трехгорбый верблюд из ржавых автомобильных деталей, железный страус, у которого вместо ног были две длинные телескопические антенны. Наконец Надежда увидела тот самый чайник, который привлек ее внимание.
Она подошла к нему поближе, чтобы как следует рассмотреть.
Чайник и правда был симпатичный, только, на взгляд Надежды, великоват. Как и сказал куратор, он назывался «Заземление жажды».
Надежда осмотрела его со всех сторон и увидела в углу, позади него, скульптуру, изображающую жизнерадостного слона. Голова слона была сделана из большой ржавой лейки, уши – из двух противней. Называлась эта скульптура «Утренняя натура».
Надежда подошла к слону, чтобы как следует его разглядеть, и вдруг услышала за спиной негромкий голос:
– Не знал, что вы интересуетесь современным искусством.
Надежда вздрогнула и обернулась.
За спиной у нее стоял тот самый мужчина с небольшой бородкой, который преследовал ее от самого кафе. Тот самый, которого она встретила, выходя из библиотеки. Тот самый – Надежда почти в этом не сомневалась, – который убил несчастную Верочку. Ну надо же – выследил-таки, паразит!
– Что вам от меня нужно? – проговорила Надежда, стараясь, чтобы ее голос не дрожал.
– Вы знаете что, – процедил мужчина и шагнул к Надежде, сверля ее холодным взглядом.
– Понятия не имею! – Надежда попятилась. – И вообще, оставьте меня в покое!
– Оставлю, если вы мне ее отдадите!
Надежда еще немного отступила. Она глядела на страшного человека, как кролик глядит на голодного удава.
– Отдайте мне ее! – повторил мужчина.
– Ее? – переспросила Надежда, лихорадочно пытаясь догадаться, чего хочет от нее этот маньяк.
Она еще немного попятилась и почувствовала спиной стену.
Больше отступать было некуда – позади стена, сбоку железный слон, с другого бока – огромный чайник, а прямо перед ней – неумолимо надвигающийся убийца.
– Отдайте мне ее! – повторил он и что-то вытащил из кармана. – Отдайте, а не то…
Надежда скосила глаза и увидела у него в руке нож. Нож был очень страшный – большой, блестящий, наверняка острый.
Надежде пришла глупая и совершенно неуместная мысль: интересно, кто точит этот нож? По своему опыту Надежда знала, что мужчины никогда не точат ножи. Ну, разве что если поставишь перед ними ультиматум…
Этот нож, однако, был отлично наточен.
– Отдайте мне ее! – повторил мужчина и поднял нож.
– Мама! – пролепетала Надежда и закрыла от ужаса глаза.
Она ждала удара, боли, крови, но ничего этого не было. Вместо этого раздался оглушительный грохот, а затем другой голос – женский – нетерпеливо проговорил:
– Ну что, долго вы будете тут стоять, как еще один экспонат? Пока куратор не придумает для вас подходящее название?
Надежда открыла глаза.
Перед ней, на паркетном полу, лежал мужчина с бородкой. Руки его были широко раскинуты, глаза полузакрыты, и сейчас он казался вполне безобидным. Над ним грозно, как статуя правосудия, возвышалась Ляля. Глаза ее, в отличие от упомянутой статуи, не были завязаны, напротив, они сверкали, в руках девушка держала не весы, а тот самый заржавленный чайник, которым Надежда любовалась несколько минут назад, точнее, не чайник, а произведение современного искусства под названием «Заземление жажды».
Видимо, этим чайником… то есть этим выдающимся произведением современного искусства Ляля огрела предполагаемого убийцу. При этом очки слетели с носика, отчего вид у чайника стал удивительно беспомощный.
– Это ты его? – задала Надежда бессмысленный вопрос.
– Я, а кто же еще?
– Хорошо ты его заземлила! Он хоть жив?
– Дышит, – коротко ответила Ляля. – А что – вы чем-то недовольны? Вот и спасай после этого людей!
– Нет, я тебе очень благодарна…
– Не до благодарностей! Вы долго тут собираетесь стоять? Он ведь скоро очнется!
Не дожидаясь ответа, Ляля развернулась и устремилась к выходу.
Надежда сбросила с себя оцепенение и бросилась было вслед за Лялей… но тут осознала, что в руках у нее нет сумки. Видимо, она выронила ее, когда пыталась увернуться от убийцы. А без своей сумки Надежда чувствовала себя как без рук.