И тут брат Амвросий открыл глаза и приподнялся на локте.
– Я не сумел остановить вас… Mea culpa… мой грех… умоляю вас – отступитесь! Сожгите эту злосчастную книгу! Она написана самим дьяволом!
Эти слова отняли у него последние силы, и старик упал бездыханным.
– Что же нам теперь делать? – испуганно проговорил брат Никодим.
– Первым делом необходимо предать его тело земле. Хоть он и предатель, и убийца, мы не можем оставить его тело на растерзание диким зверям.
– А потом?
– Потом мы должны дойти до конца. Мы должны выполнить то, что поручил нам отец настоятель.
– Но мы не знаем дороги, у нас нет ни карты, ни проводника…
– Да, нам придется трудно. Но вспомни старый девиз – делай что должно, и будь что будет.
Надежда вошла во двор и огляделась.
Ничего похожего на редакцию газеты в этом дворе не было – обычный питерский двор, посредине – крошечный скверик с парой чахлых деревьев и двумя скамейками, на одной из которых дремал старичок в бежевой панаме, да несколько самых обычных жилых подъездов. Возле ног старичка копошился в пожухлой траве маленький жизнерадостный песик популярной породы йоркширский терьер.
Надежда остановилась в растерянности неподалеку от скамейки. Йорк бросил палочку, с которой играл, подбежал к Надежде и громко тявкнул, видимо, предлагая поиграть.
– Какой ты симпатичный! – умилилась Надежда. – Я бы с тобой с большим удовольствием поиграла, но мне сейчас некогда. У меня здесь, видишь ли, важное дело. Может быть, ты мне подскажешь, где эта чертова редакция?
– Он не подскажет, – ответил за своего любимца старичок, приоткрыв один глаз, – я подскажу. Если вам нужен «Сплетник», то это вон в том угловом подъезде. Войдете внутрь и увидите звонок с надписью: «ПС». Нажмите – может быть, вам откроют.
– Может быть? – переспросила Надежда. – А может, и нет?
– Это уж как повезет! – ответил старичок. – Только не говорите, что вас навел Сиволапов.
– Сиволапов? – удивилась Надежда. – А кто такой Сиволапов?
– Сиволапов – это я, – и старичок снова закрыл глаза.
Под разочарованным взглядом песика Надежда вошла в подъезд и действительно увидела справа еще одну дверь, на которой имелся звонок с табличкой «ПС», что, несомненно, обозначало название газеты «Петербургский сплетник».
Надежда нажала кнопку звонка. Почти сразу из динамика над ее головой раздался прокуренный женский голос:
– Артур, ты, что ли?
– Угу… – ответила Надежда как можно более невнятно.
– Сколько можно ждать! – донеслось из динамика, после чего замок щелкнул и дверь открылась.
Надежда вошла внутрь.
За дверью обнаружился длинный полутемный коридор, вдоль стен которого громоздились стопки газет. Над этими стопками склонилась веснушчатая коротко стриженная девица. Оглянувшись на Надежду, она проговорила знакомым уже прокуренным голосом:
– Вы не Артур!
– Удивительно точное замечание!
– А где же Артур?
– Вот чего не знаю, того не знаю.
– А вы кто?
– Лебедева, – честно ответила Надежда.
– Какая Лебедева? Из комитета по этике?
– Да нет вроде бы. Я просто Лебедева.
– И что вам нужно, просто Лебедева? Вас, случайно, не Сиволапов прислал?
– Нет, к Сиволапову я не имею никакого отношения.
– Тогда, значит, вы униженная и оскорбленная?
– Это в каком же смысле?
– В самом прямом! К нам часто прорываются те, кого обидела какая-то публикация в газете, и требуют компенсации морального вреда. И грозят физическим насилием.
– Нет, обо мне в вашей газете, к счастью, ничего не писали. Я ищу вашу сотрудницу Лилю Путову.
– Лилипутову? – девица подняла на Надежду заинтересованный взгляд. – Лилипутова – не сотрудница, она фрилансер.
– Ну, мне вообще-то без разницы. Мне бы ее просто найти. У меня к ней дело. Важное.
– Анатолий! – неожиданно гаркнула стриженая девица в полуоткрытую дверь. – Ты сегодня Лилипутову не видел?
– А кто ее спрашивает? – отозвался из-за двери мужской голос.
– Женщина какая-то!
– Униженная и оскорбленная?
– Вроде нет!
– От Сиволапова?
– Говорит, что нет.
– Ладно, я сама поговорю с Анатолием, – предложила Надежда, – а то что вы через меня перекрикиваетесь, как будто я речка.
С этими словами Надежда вошла в дверь.
За этой дверью обнаружилось небольшое помещение, почти полностью заваленное грудами газет. В глубине этого помещения за письменным столом, тоже заваленным газетами, сидел маленький человечек с огромной лохматой шевелюрой.