– Это вы ищете Лилипутову? – осведомился этот человечек, внимательно оглядев Надежду. – Чем она вас обидела? Оклеветала вас в статье?
– Ровно ничем, – честно ответила Надежда. – Наоборот, мы с ней, можно сказать, старые друзья. В смысле подруги. И мне нужно ее просто расспросить по поводу одной ее публикации. А для начала – просто узнать, где она.
– Ну, если так, тогда ладно. Она сейчас на открытии театрального фестиваля «Золотая папильотка». Это во дворце князей Беломорско-Балтийских, на Дворянской улице.
– Где находится этот дворец, я знаю, – сухо проговорила Надежда, – всю жизнь в этом городе прожила, но туда ведь, наверное, всех подряд не пускают?
– Конечно, не пускают. Лилипутова туда пошла как наш официальный представитель. А вас туда точно не пустят.
– Не пустят! – вздохнула Надежда. – А что это за документ у вас на стене висит?
– Ах, это! – Анатолий оживился, выкатился из-за стола и подкатился к стене, на которой действительно висел красиво отпечатанный диплом в позолоченной рамочке. – Это диплом, который наша газета получила на региональном конкурсе средств массовой информации «Слухи и сплетни». Правда, диплом только третьей степени, но все равно, это очень большая честь…
Надежда Николаевна его не слушала: она воспользовалась тем, что отвлекла Анатолия, и незаметно стащила с его стола бейдж, на котором было крупными буквами напечатано «Пресса» и буквами поменьше – название газеты «Петербургский сплетник». Внизу, совсем маленькими буковками, было добавлено: «А. Приходько. Заместитель главного редактора».
– Спасибо, это очень интересно, но мне уже пора идти! – проговорила Надежда и покинула кабинет Анатолия, пока он не заметил пропажи своего бейджа.
Из редакции газеты Надежда Николаевна прямиком направилась на Дворянскую улицу, бывшую улицу имени пламенного революционера Куйбышева, которая почти сто лет назад была переименована опять же из Дворянской.
Именно там, на этой дважды переименованной улице, находился известный каждому в нашем городе барочный дворец князей Беломорско-Балтийских.
Перед входом во дворец Надежду остановил рослый молодой человек в черном костюме.
– Приглашение! – проговорил он сурово и лаконично.
– Пресса! – ответила ему Надежда в таком же стиле и показала бейдж Анатолия, заранее приколотый к лацкану.
Молодой человек внимательно взглянул на бейдж. Надежда порадовалась, что по фамилии Анатолия нельзя определить его половую принадлежность.
– «Сплетник»… – прочитал привратник. – Из «Сплетника» у нас уже кто-то есть.
– Вы, наверное, путаете с «Петербургским злопыхателем», – быстро отреагировала Надежда. – Нас всегда путают. А от «Сплетника» кроме меня никого не должно быть, я ведь сама пришла, а я – не кто-нибудь, я – заместитель главного редактора, – и она показала на соответствующую надпись на своем… точнее, ворованном бейдже.
– Ладно, проходите! – И секьюрити переключился на следующего посетителя.
Большой зал княжеского дворца был полон.
Публика роилась, как пчелы возле улья, и издавала вполне подходящий звук – ровное, монотонное жужжание. Надежде невольно пришло в голову детское стихотворение про насекомых: «Наши старые знакомые – небольшие насекомые, то есть пчелы, то есть мухи, то есть те, кто в нашем ухе букву «Ж» изготовляли…»
Помимо ровного неумолчного жужжания, здешнюю публику роднила с насекомыми удивительно яркая окраска. Не только дамы были наряжены в платья всех цветов радуги, расшитые стразами и пайетками, но и некоторые мужчины щеголяли пиджаками и жилетками удивительных, фантастических расцветок. Среди прочих Надежда заметила известного московского режиссера преклонных лет, на котором был надет длинный пиджак из грубого холста с нашитыми на нем шелковыми и парчовыми стрекозами и бабочками.
Среди этих роящихся фантастических персонажей то и дело попадались знакомые лица – ведь здесь происходило открытие крупного театрального фестиваля, поэтому в зале было немало известных актеров и режиссеров.
Яркие личности особенно выигрышно смотрятся на блеклом, однотонном фоне. В данном случае фоном для яркой театральной публики служили снующие по залу официанты и официантки, ловко разносившие подносы с напитками и бутербродами. Они были одеты в традиционной черно-белой гамме.
Надежде некогда было глазеть на театральных знаменитостей: она искала среди публики свою старую знакомую Лилю Путову.
К счастью, у Лили была одна черта, выделявшая ее в любой толпе: Лиля отличалась удивительно высоким, особенно для девушки, ростом. Именно из-за этого гренадерского роста газетные острословы в свое время переделали Лилю Путову в Лилипутову, и это имя переходило за Лилей из одной газеты в другую.