Глава 7
Юззу уже сняла берет с вуалью и куртку. Прошло чуть больше часа, как мы закрыли ее “на карантин”, и все это время она, похоже, развлекала себя тем, что опустила спинку до отказа и лежа раскручивала кресло ногами, потом поднимала их и долго крутилась по инерции то в одну сторону, то в другую.
Рут открыла электронный замок. Я раздвинул створки двери.
— Можно уже выходить, Юззу.
Я подумал эти слова, как обычно, на родном русском языке, а мой речевой аппарат с помощью нанитовой настройки выдал эту фразу на всеобщем галактическом. Не знаю, как, но это работает. Даже если бы я был лингвистом, все равно ничего не понял бы. Может быть позднее разберусь. Как сказала Рут, не будем затрагивать эту тему хотя бы первый год.
Юззу опустила ногу в белом кожаном ботинке на высокой шнуровке вишневого цвета и затормозила свою карусель. Подняла голову со спинки кресла и воззрилась на меня глазами удивительного яркого цвета зеленого оттенка, который я затруднился определить.
Рядом со мной Рут на своем экране тоже удивилась и сказала:
— Ничего себе! Какой цвет! Называется неоновый какаду. Никогда не видела людей с такими глазами. Сразу видно, что перед нами уникальный ребенок.
Уникальный ребенок неестественно легко встала с кресла из положения полулежа без помощи рук, словно ее подтолкнула в спину мощная пружина.
На мать она совсем не походила, видимо, вся пошла в отца. Симпатичная девочка с правильными чертами лица и четким рисунком губ. Темно рыжие волосы с отдельными черными прядями и несколькими вкраплениями волос такого же цвета, как глаза, растрепались от небольшого аттракциона. Короткая курточка с отделкой из крупных чешуек медного и темно-золотого цветов была застегнула на все пуговицы, сделанные из металла, похожего на платину. На коричневом брючном ремне из мягкой кожи выделялась массивная золотистая пряжка с тем же логотипом, что и на спинке парковой скамьи. Наверное, это герб республики Эносимар. Молнии внизу белых расклешенных брючин она расстегнула и подвернула штаны почти до колена.
— Мне нужно вставить утяжелители в подошвы, лежат в одном из чемоданов, — очень четко произнесла Юззу. — У вас тут гравитация меньше. Мне непривычно.
Вот оно что. Поэтому она так легко встала с кресла.
— Никаких посторонних загрязнений нет, радиационный фон тоже нормальный, — Рут оценила проведенный анализ окружающей среды в этом помещении. — Пожалуй, обойдемся без дезинфекции. Все-таки она из высших кругов развитого общества и внешне выглядит абсолютно здоровой. Можешь отвести ее вниз.
— Идем на нижнюю палубу, Юззу, — сказал я. — Здесь недалеко. Твой багаж там. Вдоль стен есть поручни, можно за них держаться.
— Ладно.
Она в прыжке на месте игриво изобразила балетное па с одной ногой, вытянутой назад, и с другой, согнутой в колене и поджатой. Руками грациозно изобразила крылья лебедя и слегка зависла в воздухе. Приземлившись на пол, подхватила свою куртку, засунула берет в рукав и крутанулась на триста шестьдесят градусов, свободной рукой отвесив реверанс с небольшим приседанием.
— Мне нравится ваш корабль, господин Ван! Это же последняя модель? Новая угроза, да?
— Верно, — ответил я. — Можно звать меня просто Ван, без господина.
Мы вышли в коридор и направились к каютам.
— Вы тут один?
Юззу подняла голову и посмотрела на меня своими волшебными глазами.
— Не говори про меня! — успела предупредить Рут.
— Да. Один. Но теперь-то нас двое, — ответил я. — Ты раньше летала куда-нибудь?
— Дважды. Но первый раз была мелкая и плохо помню. Лет пять назад летали с родителями на Корвенгу. А три года назад были с девчонками из пансионата в круизе по системе Борнера. Там мне не очень понравилось. Потом войны начались и всё, обломись называется. Я так рада, что вы согласились взять меня! И что папа меня отпустил. Сначала же он был ни в какую!
Юззу вела себя очень непосредственно. Заглядывала по пути в приоткрытые двери и похлопывала ладонью по мягкой обивке поручней вдоль стены коридора.
— Твоя мама обещала, что у меня не будет с тобой никаких проблем. Поэтому я согласился.
Она глянула на меня с улыбкой.
— Ха! Вам просто очень хорошо заплатили. Наверняка какую-нибудь безумную сумму — я свою маму знаю. Она все проблемы решает с помощью денег. Папа называет это: параллаксы побеждают зло.