— В отдалении?
— Там, куда мы летим, должно быть спокойно. Они нас ждут, знают, как выглядит наш флаер, так что волноваться не о чем.
Мы полетим. Нас ждут.
Лицо Рут в уменьшенном размере появилось на внутренней поверхности визора шлема. Изображение было более четким и в хорошем цвете, а не блеклым, как на экране. Так намного удобнее, чем плавающий в воздухе громоздкий экран.
— Тебя они не увидят? — я решил сразу уточнить этот вопрос.
— Никто, кроме тебя, не может увидеть ни экран, ни меня. Я же подключена к тебе через Ключ-эхо!
Ну вот опять. Все странности, чудеса и сложные моменты легко объясняются этим макгаффином. Очень удобно они устроились.
— Мне нужно какое-нибудь оружие!
— Ничего тебе здесь не нужно! Мы под защитой Конвенции! — Рут сделала свои большие глаза еще больше. — Всё, залезай!
Я залез в открытый кокпит пилота в передней части флаера, который походил на болид Формулы-1, только без колес и примерно раз в пять больше. Позади места пилота располагались эргономичные кресла еще для шести человек и грузовой отсек. Потом надо его проверить на предмет оружия. Плазма или лазер — это звучит очень хорошо. Термоядерные заряды, надеюсь, мне не понадобятся.
Крышка кокпита захлопнулась со смачным звуком. Из передней панели выдвинулся руль, почти один в один как в Формуле.
— Ничего не трогай! — сказала Рут. — Апгрейд тебя, как пилота, нам пока не осилить по кредитам. Я сама.
Лишний раз убедился, что Рут не говорит мне всей правды.
Флаер приподнялся над полом. Никаких звуков двигателя я не слышал. Внешний люк ангара поднялся вверх, открыв прямоугольный проем с очень толстой стенкой, метра полтора точно. Причем явно не просто металл обшивки, а армированная броня снаружи и толстые плиты со слоями уплотнителя с внутренней стороны. Интересно, а где расположены орудия для лазерной бомбардировки или плазменные пушки этой “Новой угрозы”?
В проеме проплывали серо-зеленые облака далеко внизу. Над темным горизонтом планеты Альфа-3 вспыхивали взрывы и разлетались на мелкие части какие-то летательные аппараты исполинских размеров.
Война местного значения. Понятно. Ничего особенного.
Флаер вылетел из утробы фрегата и направился к верхнему слою атмосферы. Руль поворачивался самостоятельно. Рут с визора исчезла, наверное, чтобы не отвлекаться на разговоры во время захода на посадку. Корпус машины ощутимо потряхивало от нагрузок и потоков воздушных масс.
Привязные ремни затянулись сильнее, меня вдавило в кресло.
Я никогда не любил высоту. Ни разу не прыгал с парашютом. И когда летал в вертолете, всегда сидел, вцепившись во что-нибудь обеими руками. Вот и сейчас, чтобы сильно не трястись от страха, я закрыл глаза и начал думать дальше свои думки про то, кем же является Рут на самом деле.
По моим предварительным умозаключениям выходило так, что она вроде бы вполне могла быть тем, кем назвалась. То есть, диспетчером пятого центра галактической навигации.
Допустим.
Только вот я начал подозревать, что она не человек. Потому что как может человек одновременно с основной работой диспетчера выполнять сложные действия по управлению удаленными объектами? Если она все-таки человек, то умеет использовать специальные программы или искусственный интеллект для управления фрегатом и внесения в систему данных левого пассажира, аборигена категории Е. Этот второй вариант выглядел натянутым из-за ее возраста. Вундеркинд? Тогда нашла бы работу получше.
Гораздо проще, если Рут — искусственный интеллект, причем находящийся во фрегате. В бортовой сети, на жестких дисках или в чем-то вроде них, или в системном суперпроцессоре — в самом сердце фрегата.
Это объясняло бы если не всё, то многое. Иначе откуда взялся сам этот фрегат? Она назвала его дежурным. Но как может такое дорогостоящее оборудование быть совсем бесхозным? Разве нам не надо вернуть его на место? Но Рут, тем временем, планирует добраться на этом фрегате на Корвенгу. Скорее всего, это планета, причем уровня Г, которая находится вдали от туннелей Осиного Контура.
Ничего непонятно, но спрашивать Рут я не спешил. Посмотрим, кто там нас встретит внизу, и что будет дальше.
— Можно открыть глазки, — сообщила Рут ехидным тоном.
Это опять навело меня на мысль, что искусственный интеллект не мог бы выступать так, как все это время выступала Рут — как живая и непосредственная девчушка лет тринадцати. Зачем искусственному интеллекту изображать такое? Значит, я ошибаюсь со своими умозаключениями?