— Надеюсь, вы понимаете, что это необходимость, — вывел меня из задумчивого восхищения голос заказчика. — К концу недели я приму решение.
Павел еле заметно сжал зубы, кивнул и, не теряя лица, поднялся на ноги.
Он шёл к лифту, ударяя набойками с тихой злобой. А я корила себя за то, что непрофессионально пялилась на своего начальника вместо того, чтобы вникать в детали разговора.
Когда мы вошли в лифт со стеклянной кабиной, до панорамного вида, открывающегося на город, дела уже не было. Павел уперся руками в поручень и выдохнул ртом. Только сейчас дал волю эмоциям. Я стояла позади него и думала, как реагировать и что говорить.
— Павел Борисович, что пошло не так?
— Всё! — рявкнул он. — Всё пошло не так. Ты что, не слышала?
Я молчала. Дура. Непрофессиональная дура. Как жаль, что нет таблетки, которая бы вышибла из моей головы образ Фирсова и его белых манжет.
— Нарисовалась фирма конкурент, которая предлагает более выгодные условия, — чуть успокоив нервы, сказал он.
— Какая фирма?
— Не сказал. Но я выясню. До пятницы времени вагон.
Снова натянув на лицо безразличное выражение, Павел повернулся к дверям, когда лифт остановился на первом этаже и, как ни в чем не бывало, вышел в холл.
Теперь каждая рабочая смена проходила для меня одинаково. Долбаный день сурка. Каждую ночь мне снился Павел. Когда я поняла, что это неизбежно, то просто стала ставить будильник на несколько минут раньше и, после необходимых утренних процедур, в приподнятом настроении ехала на работу вовремя.
Фирсов работал, как робот, бездушная машина. Холодно и расчетливо выясняя, кто стоит за тем, что такой важный контракт того и гляди выскользнет из рук. Мне нравилось работать на него. Он давал указания четко и понятно. Ровно так же он требовал их выполнения. Меня это устраивало. Его, по-видимому, тоже. Так было ровно до утра пятницы. Того дня, когда заказчик должен был озвучить своё решение.
— Твою мать! — резко разорвал тишину офиса голос Павла. — Кто они вообще такие?
Я невольно вздрогнула и прислушалась, но он говорил тише, и через дверь разобрать его слова было сложно. Закончив разговор, Фирсов открыл дверь.
— Алиса, подготовьте новый вариант контракта. И будьте готовы, после обеда едем подписывать.
Я выдохнула. Вот только нервное напряжение на лице шефа читалось невооруженным взглядом.
Принтер, жужжа, выплевывал бумагу в лоток. Я витала в своих мыслях и не услышала как открылась дверь кабинета начальника. Заметила я его только когда он встал в миллиметре позади меня, почти касаясь грудью моего плеча. Я держала двумя руками стопку листов и боялась пошевелиться. Фирсов протянул руку к контракту, придержал двумя пальцами уголок, вчитываясь в строки. Кипенно-белый рукав рубашки, который обычно был надежно скрыт под строгим пиджаком, сейчас зажимал меня в плен между принтером и крепкой грудью Павла. Меня бросило в жар. Потом в холод. Кровь от лица тоже сперва спустилась вниз, к ногам, потом одним скачком прилила к голове, окрашивая щеки в насыщенный розовый цвет. Я будто стояла рядом с печкой, от которой при этом пахло дорогим парфюмом и фонило мужественностью за километр. Через несколько секунд такого стояния, я уже не была уверена, что ноги меня выдержат и не подогнутся.
— Что это? — вдруг рявкнул Павел и выхватил листы у меня из рук, разворачивась. — Что это, я спрашиваю?
Он переводил взгляд с контракта на меня и на его лице заходили желваки.
— Что-то не так, Павел Борисович? — я протянула руку, чтобы забрать бумаги, но он не дал мне этого сделать.
— Опять ты… Борисович, — он зло сжал губы. — Контракт! Я просил подготовить новый вариант! А это?
— Я, наверно, перепутала…
— Перепутала? Послушай, Алиса… Ррромановна. Если я должен все контролировать и перепроверять сам, ответь — зачем мне нужна ты? — он швырнул контракт на мой стол и, не удостоив меня взгляда, сказал сквозь зубы: — Переделай.
Дверь кабинета снова закрылась. Проглотив колючий комок в горле, я открыла и отправила на печать новый файл.
— Козел, — сорвалось с губ.
Досада тут же сменила томное чувство, поселившееся в душе с первого дня работы. Было обидно, что совершив всего одну ошибку, которую я бы заметила и сама, я навлекла на себя весь гнев Фирсова. Неужели ему так мало надо, чтобы перечеркнуть все мои предыдущие заслуги?
До обеда Павел не выходил. Только секретарь пару раз приносила ему кофе. Иногда я слышала обрывки телефонных разговоров, из которых было ясно, что подписание контракта под большим вопросом.