— … называется непрофессионализм. Я это не терплю.
Я слышала его речь урывками. И понимала далеко не всё. Лисова! Ау! Вернись на землю, идиотка!
— Алиса?
Я вздрогнула, когда тон Павла резко сменился со строгого, читающего нотации, на обеспокоенный. Он стоял метрах в трёх от меня и не сводил с меня глаз. Прищурился, рассматривая мое лицо. Да почему сейчас-то? Тогда, когда мне самой на себя смотреть стыдно.
— Вам нехорошо? Вы побледнели.
Я открыла рот, чтобы что-то ответить ему, но не нашлась. Фирсов бросил своё занятие, сдвинул брови к переносице и подошёл ближе ко мне. Узкая полоска оливково-бронзовой кожи, видневшаяся из-под незастегнутой рубашки, ожидаемо приближалась вместе с ним, а датчик давления в моем мозгу начинал пиликать, как сумасшедший.
— Алиса, вы хорошо себя чувствуете?
Участливо положив ладонь мне на плечо, Павел заглядывал в моё лицо. От недавнего гневного директора не осталось следа. Сейчас он был каким-то другим. Заботливым что ли.
— Извините, я зря на вас сорвался. Вы ведь не виноваты, что контракт прогорел, — сдержанным тоном сказал мужчина, не убирая руку от моего плеча.
Ох, лучше бы он орал. Лучше бы продолжал громить свой кабинет и дальше и собирать воронку над собственной головой. От этого участливого тона мне еще сильнее хочется закинуть на него ноги, вонзить ногти ему в спину и вгрызаться губами в шею в том месте, где у него набита любимая игрушка скандинавского бога грома. Рубашку хотя бы застегни, изверг!
— Алиса Романовна, вы можете ехать домой. День был тяжелый и…
— Спасибо, Павел Борисович. До свидания, — раньше, чем он успел что-то добавить, я выскочила из его кабинета и закрыла за собой дверь. — Ну вот и построила карьеру, Лисова. Собирай манатки.
Быстро скидав в сумку то немногое, что успела принести в офис, я поспешила на выход. Я была уверена, что больше не вернусь сюда. Как бы мне ни хотелось достичь профессиональных высот в «Омеге», я понимала, что, пока Фирсов со своими рубашками и темными, почти черными глазами работает в непосредственной близости со мной, от меня, как от профессионала, многого ждать не приходится.
— Надо искать работу, где моим начальником будет женщина, — думала я, заскакивая в полупустой автобус. — Или старый, уродливый, одноногий карлик.
Колокольчик на двери супермаркета привычно звякнул. Я прямиком прошла в отдел с алкоголем, гадая, чем сегодня удивит меня это алко-провидение.
— Нет, здесь точно что-то не чисто, — подняв брови, сказала я и вытащила с полки бутылку красного полусладкого с названием «Бухта Омега».
— Что на этот раз? — Надя стояла в своей обычной футболке в проёме кухни и подпирала руками талию, глядя на то, как я закручиваю штопор.
— Я решила уволиться.
— Ээ… А причина?
— Надьк, я не могу так работать.
— Как? — она присела на стул и взяла бокал.
Я вздохнула. Надя знала только то, что я рассказала ей в прошлые выходные, будучи изрядно навеселе. Обо всем остальном я ей не говорила. Заломив пальцы, я все же начала повествование:
— Это из-за Фирсова.
— Тааак…
— Он как-то странно на меня влияет.
— Опять снился что ли? — хихикнула Надька в бокал.
— Если бы только это, — я закатила глаза и сделала несколько больших глотков.
Надя выгнула бровь, поставила свой бокал на стол и скрестила руки на груди.
— Давай-ка в подробностях, милая.
— Да он снится мне каждую ночь! — сердито выпалила я. — Маааанит меня, гипнотизирует своим голосом, этими своими руками, уууу! А потом доводит на работе.
— Чем?
— Да тем же самым.
— Подожди, — Надька тряхнула головой. — Он что, к тебе пристает?
— Ещё чего не хватало.
Подруга удивилась.
— А что тогда?
— Да ничего. Совсем ничего. Строго по делу. Исключительно деловое общение.
— А тебе бы хотелось, чтобы было не деловое?
— Нет! — я почти крикнула, а Надя улыбнулась. — Что? Что смешного?
— Я и не смеюсь. Неужели так все серьёзно?
— Да вообще, — подпирая голову руками, я опустила локти на стол. — У меня не было такого никогда. Я как пубертатный подросток, вижу его и думать не могу ни о чем, кроме как… Господи, да что ж со мной такое! Он ведь даже повода мне не давал. Ведёт себя сдержанно, холодно даже. Мне кажется, он вовсе не заметил, что я женщина.
— Ты же этого и хотела, — резонно напомнила соседка. — Строить карьеру, а не любовь.
— Я это не контролирую, понимаешь. А после того, как сегодня увидела его без рубашки, я туда вообще не вернусь.