Едва я шагнула за угол, как влетела лицом в грудь мужчины. Он машинально придержал меня за плечи, и я уже хотела извиниться, но тут мне в нос ударил запах дорогого парфюма и напрочь вытравил из моих лёгких весь кислород. Я медленно поднимала голову, разглядывая его. Широкая, накаченная грудь под хлопковой рубашкой, верхняя пуговица которой была расстегнута, а с правой стороны под воротничком виднелся край татуировки. Я уже понимала, кто передо мной стоит, но продолжала тупить и разглядывать мужчину. Его загорелую шею с пульсирующей на ней венкой, подбородок и четко очерченные скулы, украшенные трёхдневной небритостью. Губы, плотно сжатые и неподвижные. И глаза. Почти черные, глубокие. Они смотрели на меня, как две ледышки, из-под густых темно-русых бровей.
— Осторожно, — грубо бросил мне Фирсов и, сдвинув в сторону, уверенно прошёл в центр приемной.
Он медленно прокрутился вокруг себя, разглядывая претенденток на должность личного ассистента. На некоторых девушках его взгляд задерживался чуть дольше. Когда он дошёл до брюнетки с «дыньками», его глаза заблестели. Он что-то сказал женщине, которая всё это время стояла рядом, и скрылся за дверью своего кабинета.
— Анна Соловьёва, — озвучила имя брюнетки женщина с планшетом и, указав ей на дверь, вошла первой.
Через несколько минут «дыньки» снова озарили нас своим присутствием, а довольная улыбка их обладательницы говорила о том, что всем остальным здесь больше делать нечего. Её подруга тут же метнулась к ней, девушки пошептались о чём-то, и брюнетка ушла.
Я удивленно обернулась, когда женщина из кабинета Фирсова назвала следующее имя. Значит, собеседование не закончено? Её не взяли?
Одна за одной девушки заходили в кабинет и выходили со странным выражением лица. Я не могла разобрать их эмоции. Когда очередь дошла до меня, волновалась я уже не на шутку.
Фирсов сидел за своим столом в кожаном кресле с высокой спинкой и молчал, сложив пальцы домиком. Женщина интервьюер указала мне на стул. Я села напротив неё, достала резюме. Она тут же передала листок Фирсову. Павел краем глаза взглянул на листок, положил его перед собой и без особого интереса слушал наш разговор.
Женщина сперва задавала стандартные вопросы. Образование, опыт работы, навыки. Дальше, её вопросы перешли в неожиданное русло.
— Так вы говорите, не замужем?
— Да, то есть, нет. Не замужем.
Она сделала отметки и подняла на меня серьезный взгляд.
— Если для повышения в должности вам придется заняться сексом с вашим начальником, вы это сделаете?
Я выпучила глаза и молча пыталась отдышаться. Женщина напротив ждала моего ответа. Зачем-то повернув голову в сторону Фирсова, я уткнулась в такой же пристальный взгляд.
— Ну? Что скажете, Алиса Романовна? — постучала по столу ручкой женщина.
— Н-нет, — я сконфуженно помотала головой. — Не сделаю.
— Что ж, — женщина скрепила степлером лист, на котором что-то писала все время собеседования, с моим резюме на столе Павла, и указала мне на дверьдверь. — Вы можете быть свободны.
На меня словно вылили ушат помоев. Учиться пять дет, работать, как вол, на нелюбимой работе, чтобы мне задавали подобные вопросы, делая из меня шлюху? Душа в себе обиду, я подошла к двери. Дотронулась до ручки, и холод металла будто вывел меня из оцепенения. Я обернулась, сжимая от злости зубы и сверкнув глазами.
— Знаете что! — проскрежетала я, — Идите вы к черту со всей своей конторой! Если в вашей фирме карьеру строят только таким способом, то мне здесь делать уж точно нечего.
Я посмотрела на Фирсова, который сложил локти на стол и оторвался от спинки.
— А вы, Павел Борисович, пали в моих глазах. Я считала вас грамотным руководителем, хотела равняться, думала, что вы цените в людях профессиональные качества… А вы просто озабоченный имбецил.
Не дожидаясь ответа, я вышла, громко хлопнув дверью напоследок. Несколько девушек в приемной обернулись на меня, но мне было наплевать. Мне хотелось убраться из этого здания, из этого места разврата. Из места, в которое я так стремилась, как мотылек, летящий на свет. Но свет оказался ловушкой. И я, как тот мотылек, чуть было не лишилась самого дорогого. Гордости.
Войдя в квартиру, я прошла к себе в комнату и почти не выходила весь вечер. Надька попробовала со мной говорить, но четырёхэтажный мат заставил её передумать.
Утром мой телефон зазвонил. Я оторвала от подушки тяжелую голову и сонными глазами рассматривала цифры на экране.
— Алло?
— Алиса Романовна?
— Да, это я.