Мышка сидела на коврике, сложив ноги по турецки. Перекатилась через голени, встала на четвереньки, уперлась ладошками и стопами в коврик и подняла таз вверх, выпрямляя ноги и спину. Затем бедра медленно опускались вниз, а плечи и грудь поднимались и выгибались вперёд. Она мастерски владела своим телом. Все движения были плавными, танцующими и возбуждающими.
Встала на обе ноги. Подняв вверх прямые руки, Алиса медленно опускала грудь к ногам, согнулась в складочку. Приподнялась на половину. От вида её узкой, подтянутой задницы, член дернулся и встал, как по команде.
Я часто бывал в этом клубе, часто видел, как девушки занимались йогой за этим самым стеклом. Поглядывал издалека. Но такого не испытывал прежде никогда. Сочетание плавности движений, обычной сдержанности и остроты ума, заводили в тупик. Заставляли стоять сейчас здесь, понимая, что некогда серая мышка, скручивает в бараний рог взрослого, половозрелого мужика, превращая его в озабоченного юнца.
Разрыв шаблона. Вот что было причиной происходящего со мной. Интерес. Желание испытать на себе все то, о чем так красочно рассказал мне Роман. Желание сдернуть с неё эти узкие легинсы, тугой топ и трахнуть прямо здесь, на этом коврике, в той позе, которую она выберет сама. А я уверен, она выберет.
Мышка легла на спину, положила ладони на коврик и, подсунув их под ягодицы, выгнула спину. С правой стороны, чуть выше тазовой кости, увидел маленькую татуировку. Ну надо же, бунтарка какая. Но издалека разглядеть не смог. Отбросив предрассудки, представил её без одежды. Представил, как всей ладонью ласкаю её грудь, играю с соском. Интересно, он розовый или коричневый?
— Твою мать! — снова выругался я, закинул на плечо полотенце и ушёл в душ, пока не прослыл на весь клуб извращенцем.
В последний день рабочей недели работать не получалось от слова совсем. Мышка, которая нацепила свою обычную одежду, теперь жила в моей памяти совсем в другом обличьи. Но больше всего бесило то, что любые попытки приблизиться, пусть даже подсознательные, ею игнорировались или пресекались. Хотя, наверно, к лучшему.
— Ну, привет, трудоголикам! — как всегда без стука ворвался в мой кабинет старый друг. — У меня на тебя сегодня планы.
— Не могу. Занят.
— Это мы сейчас исправим!
Быстро приблизившись к моему столу, он опустил крышку ноутбука и, выдернув провод зарядки, сунул компьютер в под мышку.
— Ты что творишь, демон?!
— Спасаю друга! Время видел? Девять вечера, пятница, а он работает. Ты так себя в гроб загонишь. А я похороны не люблю, мрачновато для моей просветленной души!
— Так и скажи, что нужна компания.
— И это тоже, — шире улыбнулся Роман.
Мы вышли в приемную и Ромка вдруг замер, с силой сжав пальцами мое плечо.
— Ты чего? Вспомнил что-то?
— Она! — прохрипел он со смесью шока, восторга и чего-то ещё, глядя за стол мышки. — Это она! Та самая…
Глава 10. Театр абсурда
(От лица Нади)
После наших с Алисой шалостей, я отвезла её домой и уложила спать. Она твердо отказалась от моей попытки за ней поухаживать и упала в постель. Я начала переживать, ведь её раздвижение границ, от невинного поцелуя со мной очень резко перешло в стадию петтинга в ночном клубе втроём. Такая импульсивность могла вызвать у неё так называемую «дофаминовую яму», где от резкого всплеска эмоций, ощущений, нарушения привычного порядка жизни, она запросто могла скатиться в депрессию. Сдержанная, закрытая и гетеросексуальная Алиса, мои стремления помочь ей раскрепоститься могла расценить по своему, испугаться. И с этим надо было что-то делать.
— Ох уж этот Фирсов… Ох уж эти кодексы… — ворчала я, залезая в такси.
На неделе всё стало еще хуже. «Еёйный» Пашенька нагрузил её по самые помидоры, заставляя оставаться на работе до позднего часа. На мои сообщения она отвечала сухо. Я никак не могла понять, что стало тому причиной — занятость или нежелание со мной разговаривать. Мне это всё порядком поднадоело и я решила взять быка за рога, а именно: завалиться к ней в офис, и заставить со мной поговорить.
Популярность Павла Борисовича Фирсова шагала впереди него, так что нагуглить адрес его фирмы не составило труда, впрочем, как и пройти мимо охраны. Похлопать глазками, поправить бюст, томно сказать что-то про забытый пропуск и, вуаля, я уже в лифте.
Учитывая большое эго больших начальников, я подумала, что рабочее место Элис находится рядом с царем этой железобетонной горы, поэтому уверенно нажала самый верхний этаж, и не прогадала. Вылетев из лифта, я прямиком понеслась к подруге, которая сидела за столом окруженная кипами каких-то бумаг. Ох уж эти офисные клерки, как так можно жить?