Я думала о нём. Черт возьми, как бы ни старалась не думать, я думала! Наконец, смогла признаться в этом отчетливо хотя бы самой себе… Тем больнее было видеть его в том коридоре в объятиях блондинки… Эти двое были так увлечены друг другом, что я смогла пройти мимо них и ни один меня не заметил. Да даже если бы рядом товарный поезд промчался на полной скорости, они не оторвались бы друг от друга.
Да, не мой. Да, имеет право. Все понимаю… Но внутри все так же горит и жжет обида, злость и отвращение.
Расправившись с завтраком, я снова ехала на работу. Как в первый раз. Потому что совершенно не понимала, что будет дальше.
— Прекращай, Лисова. Все получается ровно так, как ты и хотела.
Никаких отношений на работе. Тем более, недопустимо думать о Павле после того, что я видела. Ни об этих кипенно-белых манжетах, скрывающих мужественные предплечья. Ни о его подбородке с темной трёхдневной щетиной. Ни о молоте, так заманчиво расположившемся на его загорелой шее. Ни о чертовой харизме, которая хлещет через край и, подобно цунами, сносит волной всех, кто оказался поблизости…
— Мда, Лисова… Покой нам только снится, — буркнула под нос самой себе и усмехнулась.
Да хрен там. Снится мне далеко не покой.
Собрав в кулак всё своё мужество и профессионализм, я шагнула в офис с целью сообщить о своём решении начальнику, о котором я теперь стараюсь не думать, не фантазировать, не представлять, как его руки обнимают меня, как губы нежно касаются моей кожи, скользя вниз по шее к груди. Как мурашки, зарождаясь где-то в середине спины, разбегаются стадами, стоит Павлу лишь слегка коснуться своими идеальными руками моего тела, ласкать его, так податливо отвечающее на ласки и рвущееся в этот океан страсти, самоотреченно, с головой уходя под воду. Как стон срывается с моих губ, когда я чувствую, как твердая головка его разгоряченного члена касается моего лона, и я вздрагиваю от нетерпения, обхватываю его ногами и припадаю у нему в поцелуе…
— Ууу, как все запущено то… — сказала я себе, чувствуя, как нагревается промежность и розовеют щеки. — А все будет сложнее, чем я думала.
Я вышла из лифта и решительно приблизилась к кабинету Фирсова. Вошла… Кабинет был пуст. Компьютер выключен. Как и свет. Странно. В растерянности я вышла из кабинета.
Администратор Саша что-то спросила у меня, но вырваться из собственных мыслей я пока не могла. Телефон пиликнул в сумке и на экране засветилось напоминание. Инвесторы.
— Супер. Отличное начало дня.
Фирсова нет. Финны на пороге. Как с помощью одного не особо опытного ассистента решить деловой вопрос с четырьмя мужчинами, двое из которых говорят исключительно на финском, один — худо-бедно на английском и ещё один на очень паршивом русском?
— Держись, Лисова. Пути назад нет, — подумала я, открывая дверь переговорной и пропуская инвесторов вперёд.
Через два часа танцев с бубном, я поняла что это — фиаско. Упертые, убежденные в своей правоте и превосходстве мужчин в деловой сфере финны требовали Фирсова. Хоть я и разжевала им все настолько подробно, что разобрался бы и ребенок. Пришлось разыскивать Павла…
Я вздрогнула всем телом, когда чуть не налетела на него в дверях. Он тоже дернулся и отскочил назад.
— Доброе утро, — сказал как-то осторожно.
— Доброе утро, — ответила я, читая в его глазах вопрос и благодарность.
Войдя в конференц-зал он переменился. Снова я узнавала делового человека, каким он был всегда. Разговаривал с финнами жестко, местами даже грубо. Как обычно не позволял себе говорить с инвесторами.
— Мой ассистент вполне способна решать подобного рода вопросы в моё отсутствие, — отрезал Павел и коротко посмотрел на меня.
Я поняла, что этот его посыл предназначался далеко не финнам. Кажется, он действительно кое-что переосмыслил и понял.
Наконец, все вопросы с финнами были урегулированы. Все четверо, довольно пожимали руку Фирсову, виновато поглядывали на меня и прощались. Когда кабинет опустел, Павел обратился ко мне.
— Алиса, я хотел ещё раз извиниться за все, что было…
— Все хорошо, Павел Борисович. Давайте забудем об этом недоразумении.
— Да, конечно… И спасибо. Вы меня очень выручили сегодня.
Саша копошилась с чашками, будто случайно убирала их медленно, еле шевелясь.