Нахально выбросив окурок в сторону, он всматривался вдаль. Любопытство взяло верх, и я тоже обернулся. Зря. Зря я это сделал. Весь фокус со сбросом сексуального напряжения пошел по бороде, стоило мне увидеть знакомую попку в знакомых серых легинсах. Алиса замерла на четвереньках, выгнув спину колесом и опустив подбородок к груди, как делает кошка, защищаясь. Затем медленно прогнулась в пояснице, подняла голову и устремила взгляд вперед, а таз отвела назад.
Смотреть на это спокойно уже не получалось. Фантазия рисовала в мозгу такие изощренные картины, что, не будь рядом с мышкой ещё троих девушек и тренера, закинул бы её на плечо, унес в лес и трахал бы там до зимы, минуя осень. Твою мать! Я убью его! Убью лучшего друга и закопаю на этом песчаном берегу.
— Какие виды, а? — довольно ухмыльнулся Рома, выуживая из пачки вторую сигарету и бесстыже разглядывая прелести своей пантеры, которая, так же, как и Алиса, не замечая нас, практиковалась в йоге.
— А тебе, я смотрю, подглядывать понравилось? Дальше что? Раздевалки? Душевые?
— А что такого-то?
— А ничего такого, Роман Андреич. Я, пожалуй, тренировку закончу.
— Ой ой ой, какие мы правильные стали, — крикнул он с издевкой мне вслед.
Сволочь. Ну сволочь же? Руку даю на отсечение, что не случайно ему приспичило перекурить именно в этом месте. Устал он. Человек, который практически живёт в спортзале устал после двадцати минут бега трусцой?
За обедом друзья продолжали эмоциональное давление, совершенно позабыв о том, что они не одни. Человек сорок гостей ресторана оборачивались на них и перешептывались, когда эти двое ненасытных утопали в страстных поцелуях прямо за столом. Прямо передо мной и мышкой. Ещё месяц назад мне было бы глубоко фиолетово. Но сейчас…
— Спасибо. Было очень вкусно, — опустив глаза, сказала Алиса и поднялась.
— Увидимся через час? — оторвавшись, наконец, от Романа, спросила её Надя.
— Да… Я пока побуду в номере…
Когда мышка покинула зал ресторана, Роман всё-таки вспомнил о назначении помещения и переключился на еду.
— Ты, кстати, идешь с нами, — он указал на меня вилкой, дожевывая кусочек говядины. — И это не обсуждается.
— Ещё одна пробежка? Спасибо, мне достаточно было предыдущей.
По спине протопали гусиным шагом мурашки. Я отвернулся в другую сторону от того места, где сидела мышка, чтобы не слететь с катушек прямо здесь…
— Нее. Тут другое. Но обещаю, тебе понравится.
— Почему-то мне сложно тебе верить, — сдвинув брови к переносице, ответил я ему.
— Будет интересно, правда, — выступила в поддержку Рокфора Надежда. — Просто хотим сделать сюрприз. В конце концов, не в номере же сидеть весь день.
— Ладно. От вас хрен отвяжешься.
Час спустя, мы вчетвером вышли на крыльцо административного корпуса, рядом с которым нас уже ждал электрокар, какой обычно ездит на поле для гольфа. Провез нас по ухоженным дорожкам на территории, выехал за ворота и ещё минут пятнадцать мы созерцали поля и холмы по обе стороны дороги.
— Боже, — с восторгом воскликнула Алиса и вцепилась в руку подруги, когда нашему взору предстал подготовленный друзьями сюрприз. — Наааадь!
— Что? — смеялась та в объятиях Лисовой. — Ты же говорила, что никогда не каталась.
— Не каталась. Но хотела всегда. Наааадь!
Радость мышки передалась всем. Мне в том числе. Невозможно было остаться равнодушным при виде четырёх великолепных лошадей, стоявших на берегу реки и ожидавших нас.
— Ну, Пашка даст тебе пару уроков. У него опыт ого-го. Столько лет занимался, — зачем-то рассказал Роман.
— Нашел, что вспомнить. Было-то при царе Горохе.
Роман пожал руку конюху, сторожившему лошадей, забрал у него пакет яблок и, перемолвясь несколькими фразами, почти сразу приблизился и взял под узцы коня игреневой масти. Тот фыркнул и опустил голову, словно приветствуя. Рука здоровяка прошлась по шее животного и Роман добродушно захохотал.
— А они не кусаются? — с опаской спросила мышка.
Надя тут же успокоила её.
— Нет. Мы попросили, чтобы нам выбрали спокойных лошадей.
— Кроме вон того, — Рома указал на вороного красавца, стоявшего чуть дальше от всех. — Этот для Пашки. Уголёк зовут.
— Уголёк? — усмехнулся я.
Друг усмехнулся в ответ.
— Ну конечно. Не Мустанг же.
Ну сволочь. Я тебе припомню.
— Уголек, так Уголек.
Надя выбрала себе бурую кобылу. Красивую, длинноногую, с искрящейся шерстью цвета тёмного шоколада. Легко забралась в седло и, подмигнув Роману, пустила лошадь средней рысью. Рокфор, ошарашенный, молча смотрел, как подпрыгивает его пантера в седле во время подвисания. Потом очухался, сунул ногу в стремя и, оседлав своего скакуна, пустился догонять беглянку.