— Да. Точно.
— Было бы ещё лучше, если бы не тот цирк, который затеяли наши друзья…
— А главное, как спелись.
— Да уж. Устроили какой-то абсурд… Смешно.
Фирсов попытался разрядить обстановку, которая внезапно стала неловкой. Но сделал только хуже. Его слова так больно задели что-то внутри меня, что, раньше, чем успела подумать, я с обидой выпалила:
— Что же тут смешного? Сама мысль об отношениях со мной?
Он посмотрел на меня, прищурив глаза.
— Почему?
— Не знаю. Наверно потому, что не дотягиваю.
— Ты о чем вообще?
— Да все о том же. Двое чокнутых друзей решили, что серая мышка будет отличной партией самому Павлу Фирсову. Ну смешно же. Правда?
Павел стоял в паре метров от меня. Я поднялась на ноги, от злости и обиды уже не особо хорошо соображая, что и кому выговариваю.
— Тебе кто такую чушь сказал? — спросил он, глядя прямо мне в глаза.
— Сама догадалась как-то. Куда мне до твоих…
— Моих? Каких моих, Лисова?
— А сам не знаешь? Или уже вылетела из памяти блондинка, которую после конференции в номер к себе притащил?
Он, опешив, уставился на меня. Потом заговорил сквозь зубы, со злостью приближаясь ко мне.
— Да я выгнал её, потому что ты, зараза, мне мерещилась. Влезла в голову своими лапками, А теперь морозишься.
— Выгнал? — тихо спросила я, только сейчас приходя в сознание и понимая, насколько недопустимо близко стоит ко мне Павел. Почти вплотную, как в тот раз, в гостинице.
— Я думала…
— Что ты думала?! — рявкнул он, потом замер, будто что-то осознавая.
Выражение его лица поменялось. Он опустил взгляд на мои губы, коснулся своей идеальной рукой моего затылка и резко уничтожил оставшееся между нами расстояние.
Глава 22. Барьеры
(От лица Алисы)
Мозг кипел от мыслей. Сердце колотилось с утроенной скоростью, а все тело покрылось мурашками, когда пальцы Павла прошли от моей скулы к затылку, утонув в волосах. Он целовал меня жадно, настойчиво, притягивал ближе, лишая и без того ушатанной воли. Я отвечала ему и сама ещё не верила в происходящее.
Весь мой организм вопил от странного чувства, сочетающего в себе восторг и непонимание. Фирсов. Тот самый, который уже несколько недель является мне во снах и мучит, доводя до отчаяния одним взглядом своих темных, почти чёрных глаз. И вот, он целует меня. Прямо сейчас. В этом кабинете. Посреди рабочего дня. Это все больше похоже на вымысел моей воспаленной фантазии, чем на правду.
Словно пытаясь убедить себя, что всё это действительно происходит, я схватилась за его идеальные руки. Гладила, трогала ту часть его тела, которая уже давно свела меня с ума. Мне хотелось большего. Хотелось забраться пальцами под рукав его рубашки, почувствовать его тепло, рельеф его мышц. Я внутренне застонала, когда узкие кипенно-белые манжеты не дали мне этого сделать. Так близко и, в то же время, недостижимо.
Ну все, Лисова. Теперь тебе точно хана. Ты, к чертовой матери, свихнешься от счастья. Или же двинешься, если этот демон хоть на секунду оторвется от тебя.
Сквозь хлопковую ткань я чувствовала каждый мускул, чувствовала его няпряжение, пыл, и понимала, что окончательно теряю контроль и падаю в лапы этого мужчины. Самое ужасное во всем этом было то, что я сама этого хотела. Хотела обнимать его мужественные плечи и обнимала. Так, будто и они, и весь Фирсов целиком принадлежат мне одной. А сейчас именно так и было.
Я трогала его загорелую шею и край тату на ней, так долго манившей меня, выглядывая из-под воротничка. Наконец, я могу её коснуться. Молот Тора, которым Павел в эту самую секунду сносил к хренам все мои внутренние опасения и барьеры, выстроенные за последние месяцы. Он взял мое лицо в ладони, оторвался на миг от моих губ и снова поцеловал. Что ты творишь со мной?!
Своими идеальными пальцами он одну за одной выдергивал страницы из увесистого толмута с расписанными мною правилами. Уничтожал, сжигая в своих объятиях, мой горячо любимый кодекс. К черту всё! Пусть горит!
Я обняла его обеими руками, и тут же объятия стали крепче. По-хозяйски опустив ладонь на мою талию, он ближе придвинул меня к себе. Хотя куда ближе. Я итак уже не понимала, где проходит граница между нами. Да и была ли она, эта граница?
В лучших традициях фильмов о любви, нога в узкой лодочке поднялась вверх, шкрябнула каблуком о стенку офисного стола, нарушив почти идеальную тишину. Этот звук будто был сигналом к старту, сорвал последнюю преграду между нами. Павел усилил напор, сильнее сжал мою талию и, напирая, чуть толкнул меня назад.