Алиса приподнялась, улыбнулась. Поцеловала меня в губы, долго, чувственно, и потом, как она любит это делать, потерлась носиком.
— Я тоже, Паш. Я тоже тебя люблю.
Кукуха улетела окончательно, оставив после себя пустой домик. Мышка ласково смотрела на меня своими блестящими глазами, а я чувствовал, как изнутри заполняюсь жизнью. Как становится тепло, радостно от того, что говорит мне эта женщина, отвечает взаимностью, не раздумывая, от того, как смотрит, прикасается. Черт, да просто от осознания, что эта женщина моя. Моя!
Поцеловал её, крепче прижал к себе и упивался её ароматом, теплом, лаской. Она, как маленький котенок, урчала и довольно хихикала в моих руках. А потом меня вдруг прострелило. Я же сказал на финском… Откуда она…?
— Подожди… А давно ты знаешь финский? — спросил её, чуть отстраняясь.
— Нет, не очень. Начала учить после первой встречи с инвесторами. Раз уж мы с финнами работаем. А что? Удивлён?
— Немного. Ты не говорила.
— Ты тоже не все мне говоришь, — мышка загадочно улыбнулась.
— Что ты имеешь в виду?
— Ну например, о чем ты говорил с тем рыжим инвестором в ресторане? Я поняла только урывками. Даже с моими способностями к языкам, нереально за такой срок овладеть финским в совершенстве.
Я недовольно закряхтел, вспоминая рожу этого козла и то, что он говорил мне.
— Пааааш, — трясла меня мышка. — Расскажи.
Она закусила нижнюю губу, как ребенок, и ждала от меня ответа. Ладно, мышка. Сыграем по моим правилам.
— Расскажу, — ответил ей, улыбаясь уголком рта. — Если ты мне расскажешь про тройничок.
— Про чтооо? — искренне опешила она.
Таких больших глаз я не видел за свою жизнь ни разу.
— Тройничок. В Ромкином клубе. С Надей и каким-то парнем.
— О, господи! — заскулила Алиса, закрыла руками лицо и бухнулась в подушку. — Как стыдно…
— Ээй, — улыбаясь, потрепал её плечо, убрал волосы за ухо. — Все нормально.
— Откуда ты знаешь? — спросила она так же в подушку, а я видел, как розовеет видимая часть её лица.
— Ромка рассказал.
— А он то откуда…? Ну конечно, Надька. Убью её!
— Не за что. Надя не виновата. Он, вроде как, сам все видел.
Резко подняв голову, она уставилась на меня полными шока глазами. Зависла на несколько секунд, потом её милое личико исказила гримаса боли.
— Нееет… Какой ужас! — и она снова плюхнулась в подушку носом.
— Если тебя это успокоит, интересовала его в тот момент не ты.
— Не успокаивает.
— Эй. В этом нет ничего ужасного. Просто опыт. Пусть и немного специфический.
Она, наконец, подняла голову, посмотрела на меня как будто виновато и с надеждой.
— Ты не считаешь меня… ну не знаю… Падшей женщиной?
Я рассмеялся, прижал крепче к себе это смущенное до бордового цвета создание.
— Нет, не считаю. И знаешь, если бы не этот случай, я, возможно, так и не разглядел бы тебя по-настоящему. А когда Ромка пришёл в офис и сказал, что это ты…
Алиса вдруг прищурилась, шлепнула меня по груди ладошкой и прошипела:
— Это когда он ещё вопросы мне всякие задавал идиотские? Французом притворялся?
Смеясь, кивнул ей. А мышка, кажется, потихоньку расслаблялась, но все еще продолжала бухтеть:
— Вот вы… Жуки! Оба! И ты столько времени издевался надо мной.
— Лисова! Кто еще над кем издевался. Знаешь ли, совсем нелегко работать, когда рядом с тобой вертится такая вот… сюрпризница.
— Ооо, я догадываюсь, — она хихикала, окончательно отпуская стеснение.
— Так что тебя сподвигло? Это первый раз был?
— Первый. И единственный, — потом снова замялась, принялась теребить пальцами наволочку. — Надя помогала мне… ну… Раздвинуть границы. Потому что… Вот черт!
Личико мышки снова ткнулось в подушку. Опять засмущалась и начала густо розоветь.
— Потому что «что»? — спросил её, чуть потянув на себя и вынуждая подняться.
— Потому что… — она посмотрела на меня. Взгляд стал решительнее. — Потому что вы, Павел Борисович, бесстыжий человек. Снились мне нахально каждую ночь и домогались своими этими руками.
— Вот этими? — поднял ладони и повертел перед её лицом.
— Этими, этими.
— Снился, значит… — провёл рукой от плеча вниз по спине.
— Каждую ночь, как на дежурство.
Ухватился всей пятерней за её ягодицу, придвинул к себе. Выходит, мы оба, как два кота, ходили, облизываясь на сметанку, и не решались попробовать из-за каких-то идиотских причин. Ну сейчас то я этой сметанки наемся вдоволь.
— Пааш, — позвала мышка.
— Что?
— Я рассказала. Теперь твоя очередь. Про финнов.