По звукам, доносящимся из динамиков, всем присутствующим стало ясно, что видео явно относилось к категории 18+ и содержало горячие сцены. Отец было рыпнулся, чтобы заткнуть девушку, но Евгений его остановил и недоверчиво обратился к Олесе:
— Почему вы решили, что это Фирсов? Женщину видно хорошо… А вот мужчину только сбоку и со спины…
Олеся хищно улыбнулась, подошла ко мне, дернула вниз воротничок рубашки.
— Это на видео вы разглядели?
Евгений посерел, увидев молот на моей шее. Очевидно, в той постановке, которую придумала Олеся, именно этот мой отличительный признак она и использовала, как козырь. Я с отвращением отпихнул её руку.
— Можно я посмотрю? — нервно потянулся за телефоном.
Мужчина глянул на меня из-под бровей, протянул телефон и сложил руки на груди. Я включил запись… Лучше бы не включал. На видео было снято, как супруга генерального «Максимы» приезжает на такси к отелю в сопровождении похожего на меня мужчины. Дальше съёмка продолжается уже внутри отеля. Выйдя из лифта, пара переходит к страстным взаимным ласкам ещё в коридоре, продолжая их уже в номере. Но звуки, доносящиеся из за закрытой двери, говорили о том, что этим двоим нравился и процесс, и его окончание.
Вспомнилось предложение Олеси подставить генерального «Старта» подобным образом. Её слова, сказанные напоследок — «Ты об этом пожалеешь». Подобрала мужчину она настолько хорошо, что я бы и сам засомневался. Вот и присутствующие…
— Черт! Это не я! Не я! — в отчаянии вскочив на ноги, отошел чуть дальше.
— Ну, Павел Борисович. Ваша репутация идет впереди вас, — добивала меня Олеся. — Или как вам больше нравится? Мустанг? Сделали ещё одну пометку в своём списке?
Потенциальный партнер смотрел на меня полным презрения взглядом. Олеся — ликующе. Отец — разочарованно. Остальные просто с любопытством ждали, чем закончится этот спектакль.
Внутри всё сжалось, когда я подумал, что и мышка посмотрела это видео. Своими глазами. Ещё когда Олеся запустила его в первый раз, она сидела рядом. Но на неё поднять взгляд я не смел. Представляя, что сейчас она чувствует, понимал — её колючих, полных боли глаз, я не выдержу. Хотелось кричать: «Не верь ей! Не верь!».
— Можно мне ещё раз посмотреть? — неожиданно спокойным голосом спросила Алиса.
Довольная Шмалеся протянула мышке свой телефон.
— Зачем? — все-таки нашел в себе силы посмотреть на неё и увидел её сосредоточенной и задумчивой.
— Хочу кое-что проверить.
Она просмотрела начало, улыбнулась и посмотрела на меня. Потом на Олесю, на Евгения.
— Это видео было снято не три дня назад. Видите? — она наклонилась к Евгению, потыкала пальцем в экран. — Видите, часы на входе в отель? Дата, время… Видео сняли вчера в одиннадцать вечера.
— Очень ценное замечание, — съязвил мужчина. — Это многое меняет. Мне надо поздравить Павла Борисовича, что прямо из постели моей жены он приехал подписывать контракт?!
— Да не было меня там! — прохрипел я, теряя терпение.
— А где же вы были? М, Павел Борисович? — улыбалась ехидно Олеся. И кто ее пустил вообще. — Дома вы не ночевали. Тогда где?
Тишину, воцарившуюся в помещении, разрезал тихий, но твердый голос Алисы:
— Он был у меня, — как гром среди ясного неба, прозвучало ее признание. — Всю ночь.
Лица присутствующих тот час же вытянулись и обратились на неё. Я же смотрел на Алису и не верил. Мышка, та, которая играла в шпионку все эти дни. Та, что категорически отказывалась уезжать и приезжать со мной в офис. Та, что требовала соблюдать субординацию на людях, чтобы ни боже упаси, кто-то узнал правду, сейчас прилюдно сказала о наших с ней отношениях. Более того, мой отец тоже был здесь. Стоил ли этого контракт с «Максимой»? Не знаю. Но я сейчас как никогда четко осознал, что это — моя женщина.
— Если нужно, моя соседка может подтвердить. Она видела, как мы пришли, — продолжала доказывать мою невиновность Алиса, хотя это уже и не требовалось. — Можно взять записи с камер наблюдения в подъезде.
— А вы…? — отец поочередно указывая на нас двоих пальцем, усмехнулся.
— Да, — ответил я, чуть приобняв мышку, насколько позволила это сделать обстановка. С трудом сдержался, чтобы не расцеловать её розовеющее лицо.
Олеся стушевалась, когда руководитель «Максимы» повернулся к ней, понимая, что его только что хотели развести. Выдав тем самым саму себя с потрохами. А я был оправдан. Стараниями моей мышки.
— Вот уж спасибо за помощь, — сказал Евгений. — Но такого рода помощь оставьте себе.
Олеся сначала пыталась оправдаться, но свалила в закат после разгромной ругани.