— Это жизнь, Надин, — сказала я себе, стряхивая печаль.
Некогда горевать, у меня слишком много дел. Весь день я бегала как сумасшедшая, занималась организацией, наймом, обзвоном, и прочими штуками. На фоне этого, пятнадцать часов танцев в день показались сущим пустяком. Думать о разбитом сердце было некогда.
Так наступил вечер. Еще раз проверив телефон и убедившись, что Рома не прочел мое сообщение, я решила, что лучшим способом отвлечься от проблем, как впрочем и всегда, будут танцы. Пока я шла подбирать музыку, телефон запиликал оповещая о сообщении. С трясущимися руками я открыла, в надежде увидеть аватарку любимого, но нет, это была Элис.
«Надь, как у тебя дела?»
«Сгораю, милая, как и всегда.»
«Что-то случилось?»
Ох уж эта проницательная Элис. Сейчас ее поддержка мне нужна больше всего.
«Да милая. Приедешь ко мне? Я на студии.»
«Скоро буду.»
Я закрыла приложение, включила музыку, закрыла глаза и полностью отдалась танцу.
Не знаю, сколько прошло времени, но когда закончилась очередная песня, я почувствовала на себе взгляд. Повернулась и обомлела. В дверях моей студии стояла вся гвардия, под предводительством Алисы. Павел, обнимая подругу, смотрел на меня с уважением и даже толикой восхищения. А рядом с ними стоял Роман, нервно переминаясь с ноги на ногу.
Я не понимала, что он здесь делает. Весь день игнорировать мое сообщение, а сейчас, вот так бесцеремонно ворваться ко мне. Да что, блин, тут происходит?!
(От Лица Романа)
Мы ехали в неизвестном направлении. Алиса сама села за руль, чем удивила нас с Пашкой. Но она лишь пожала плечами и с хитрой улыбкой сказала, что сегодня особенный день.
Она привезла нас к какому-то старому зданию, нуждающемуся в капитальном ремонте, и, ничего не говоря, уверенным шагом зашла внутрь. Я совершенно ничего не понимал. Но, войдя в помещение, откуда доносилась очень грустная и в то же время прекрасная мелодия, я обомлел.
В огромном зале танцевала моя нимфа. Ее плавные движения завораживали меня, как тогда, в первый раз, в клубе. Ее грация, ее красота и воздушность… Казалось, что она парит, а не танцует. Я замер. Замер в восхищении. Ее танец был похож на то, как цветок колышется на ветру, борется за жизнь. В этом танце была вся она: ее хрупкость, но стойкость, ее твердый характер, но нежность маленькой женщины.
Мне так захотелось подбежать к ней и заключить в объятья, поддержать, защитить, спасти. Такая буря эмоций обрушилась на меня, что я так и остался стоять, чувствуя себя неловко, не понимая, что мне надо сделать.
Из оцепенения меня вывел резкий голос Надежды, которая ткнула в меня пальцем и грубо бросила:
— А он здесь какого хрена делает?!
От ее жесткого голоса мне захотелось убежать. Глазки бегают, лоб вспотел, совершенно не понимаю, что мне надо делать. Ситуацию спасла Алиса, которая спокойным тоном сказала:
— Это я привезла его. Надь, я не могу за тебя рассказывать твои секреты. Вам надо поговорить.
— То есть он меня игнорирует, а я должна с ним после этого еще и разговаривать?! Нет, Элис, пусть возвращается туда, откуда пришел! — кричала Надя.
Я понял, что у меня больше нет шансов, я исчерпал свою удачу окончательно. Сердце упало вниз, а я вместе с ним сполз по двери на пол. Все, у меня не осталось сил. Я был разбит. Неужели все кончилось так?!
И тут, Алиса внезапно крикнула на подругу, да так, что мы с Пашкой аж дернулись.
— Беляева Надежда Константиновна, а ну заткнулась быстро! Ты сейчас же поговоришь с Романом или нашей дружбе конец!
Я не сразу понял, что только что услышал, но громкий кряк Фирсова заставил меня поверить, что мне не показалось. Алиса схватила Пашку за руку, который уже валился со смеху, и увела его из зала, не понимая, что же такого смешного сейчас произошло.
Уже наедине Надя приближалась ко мне, а я в свою очередь нашел силы встать и пойти ей на встречу.
— Ты так прекрасно танцуешь, — робко сказал я, боясь, реакции Нади. — Ты не рассказывала, что умеешь.
— Это личное, — фыркнула она.
Пытается меня уколоть, значит не все еще потеряно.
— А я личное? — спросил с надеждой в голосе.
— Я тебе все написала сегодня с утра, но ты проигнорировал меня, — она обиженно надула свои прекрасные губки, но только на этот раз это была не игра.
Господи, какой же я дебил, она же печатала!!! ПЕЧАТАЛА!!! А я не дождался! Идиот! Кретин пустоголовый!
— Душа моя, я получил от тебя только сообщение, что ты покидаешь меня. Мне стало так больно, что я сломал телефон. Я идиот, да? Там было что-то важное? — осмелившись поднять взгляд на Надю, я увидел, что ее глаза больше не сверкали яростью, а скорее чем-то больше похожим на облегчение.