Кодекс Охотника. Книга XXXXXXL
Глава 1
Где-то в Многомерной Вселенной
Морана когда-то думала, что больше никогда сюда не вернется. Дорога к дому всегда остается в крови, даже если ты вырываешь ее из себя, проклинаешь и засыпаешь чужой силой. Морана была уверена, что у нее не хватит ни права, ни смелости, слишком многое тогда произошло, слишком много было сказано, и слишком много взглядов она поймала спиной, когда уходила.
Правда, из дома ее тогда никто не гнал. Ни плетей, ни проклятий, ни закрытых ворот, всё оказалось куда хуже. Род просто замолчал, а для тех, кто понимает, что такое родовая сила, такое молчание бьет сильнее любого наказания. Она выбрала легкую силу, быстрые решения и чужие покровительства там, где нужно было долго идти самой, и Род этого не принял. Не со зла, нет, ведь Род вещь древняя и упрямая, он не ломает оступившихся, но и не притворяется, будто не заметил падения. Тогда Морана поняла, что лучше уйти, и она ушла.
Сейчас Морана стояла перед тем местом, которое когда-то называла домом, и не пыталась себя оправдать. Она подбирала правильные слова, не просчитывала заранее, как повернется разговор, просто стояла и смотрела. Перед ней раскинулась не крепость и не дворец, а древнее капище, выросшее в сердце мертвого леса и такое огромное, что под его сводами спряталась бы целая армия. Под ноги уходили черные каменные плиты с узорами, которые глазами прочесть невозможно, но душа узнавала их сразу. Вокруг стояли исполинские дубы с серебристой мертвой листвой, и корни их вплетались в стены, ступени и колонны, будто сам лес держал это место от распада. Над землей висел холодный туман, вдалеке каркали невидимые птицы, а воздух пах зимней рекой, погребальным костром и мокрой землей.
Морана прошла вперед. Каменные двери вспомнили ее и медленно разошлись в стороны. Внутри было темно, но темнота эта не походила на ночную. Она не прятала предметы, а обнимала их, позволяя видеть ровно столько, сколько тебе позволено. Огромный зал уходил вверх так далеко, что потолок терялся в черноте. Вдоль стен стояли чаши с холодным синим пламенем, по камню тянулись старые резы, покрытые инеем. Ни золота, ни драгоценных тканей, ни лишней роскоши, только камень, тьма, корни и древняя сила.
— Я рад видеть тебя, дочь моя, — произнес голос.
Морана остановилась. На самом дальнем троне сидел Чернобог. Верховный темный, которого когда-то боялись, а потом забыли настолько, что о нем стали говорить как о легенде, а после и легенду начали путать с красивой сказкой, как и об остальных. Их имена еще звучали кое-где, но уже больше шепотом, больше в старых песнях, чем в молитвах.
Чернобог сидел спокойно, опираясь на темную трость, вырезанную из дерева, которое не могло расти ни в одном живом мире. Лицо строгое, но не жестокое, волосы у него были будто сотканы из зимней ночи, а глаза как две бездонные ямы, в которых виднелись и смерть, и покой, и то, что было до первого огня.
— Приветствую, отец, — тихо произнесла Морана и склонила голову. — Твоя дочь вернулась.
Морана подняла взгляд и обвела зал.
— И вас я приветствую.
На огромных каменных тронах сидели остальные сильнейшие из тех, кто принадлежал к их Роду и все еще держал свои места. Триглав, недвижимый, как гора, в трех лицах одновременно смотрящий в прошлое, настоящее и то, что еще только собиралось стать будущим. Троян, тяжелый и древний, с тенью зверя за плечами и взглядом того, кто помнит войны, о которых не осталось даже песен. Вий, закрывший веки и оттого не менее внимательный. Морок, сотканный из тумана и чужого забвения. И другие, чьи имена в прежние эпохи заставляли города тушить огни и запирать ворота.
В центре зала висела сфера, темная, огромная, почти живая, и от нее тянулись нити к каждому из богов. Это были не цепи и не путы, а именно нити, тонкие и разные по цвету и плотности. Через эту сферу они следили за теми, кто их помнил, помогали, когда помощь не ломала установленного порядка, принимали подношения и творили свои дела. Тихо, без показухи, не так, как молодые боги, которым нужно кричать о себе, чтобы их не забыли через сотню лет. Если бы Охотники знали о существовании этой сферы, они бы удивились, да и не только они.
Артефакт был настолько древним, что Морана даже не была уверена, существовали ли тогда сами Охотники. А Чернобог уже был. Он создал эту сферу, поддерживал ее и охранял всё это время, ради Рода, потому что даже забытый Род остается Родом, пока есть тот, кто держит его основу.
Морана сделала несколько шагов вперед и остановилась перед троном отца.
— Я была неправа, — произнесла она.
Зал молчал. Никто не торопил ее, не перебивал и не пытался смягчить то, что она должна была сказать сама.