Собственно, хоть и не к месту, но у меня в голове внезапно всплыла одна из поговорок, которую я узнал на своей новом родине — «Мы думали, что достигли дна, но снизу вдруг постучали».
Твари не разбегались, а отходили и вставали неподалеку, буквально плечом к плечу, как зеваки в подворотнях, когда двое лидеров-хулиганов, наконец, решили разобраться по-серьезному, и им нужно было для разборок свободное место.
Старый Теневой Король пришел. Та тварь, которого убил Теодор. Тот, кто всё это время планировал свое возвращение, собирая себя по кусочку на чужой энергетической подпитке, а сегодня утром лишился этой самой подпитки стараниями одной очень довольной собой ведьмы. Теперь он больше не мог отсиживаться и играть чужими руками.
Свита проиграла, мелочь переметнулась, а корона на голове у наглого мелкого выскочки уплотнилась настолько, что дальше тянуть было опасно.
Сейчас он стоял напротив Шнырьки.
А Шнырька стоял напротив него, маленький, потрепанный, в поцарапанном Теневом Доспехе, с короной, которая сидела на нем кривовато, но сидела. Он не пятился, хотя, зная его, ему сейчас очень хотелось.
Мелкий небрежно поправил корону и шмыгнул носом. Но голову он держал прямо и смотрел на древнюю хтоническую тварь с вызовом.
— Вот это поворот, — сказал женский голос у меня над ухом.
Я даже не вздрогнул, просто скосил глаза.
Шуша сидела у меня на плече, вцепившись коготками в ткань, и смотрела вниз, на круг. Когда она успела появиться и сколько уже так сидела, я не заметил, а это, между прочим, само по себе показатель. Обычно я чувствую такие вещи.
— Здравствуй, Ваше Величество, — сказал я. — А ты чего сюда примчалась? Боишься, что мелкий не справится?
Она молчала долго, секунд пять, наверное. Для королевы Шнарков это целая вечность.
— Если он не справится, — наконец произнесла она, и голос у нее был ровный, гордый, прямо-таки царственный, — значит, он не достоин быть королем.
Она сделала небольшую паузу, как будто раздумывая, и добавила.
— И он не достоин быть моим мужем.
Вот только сказано это было таким голосом, что я всё понял.
Голос у нее дрожал, не сильно, только самую малость, но дрожал. Кроме того, коготки у меня в плече сжались чуть сильнее, чем надо было для удержания равновесия.
Древняя королева, легенда своего народа, женщина с гордостью, которой позавидовала бы половина знакомых мне богинь, сидела у меня на плече и до одури боялась за своего дурного жениха. Гордая до невозможности, она никогда в жизни не признается в своей слабости, даже если ее будут пытать теневые твари. Она скорее сообщит им, что недостойный муж ей и даром не нужен.
— Слушай сюда, — сказал я спокойно. — Он справится.
— Ты не можешь этого точно знать.
— Ещё как могу! Я с этим мелким не первую тысячу лет. Я видел, как он воровал еду у существ, которые могли сожрать всё ваше племя за один укус. Видел, как он лез в такие места, куда я сам заходил с оглядкой. Видел, как он в одиночку завалил древнего теневого дракона, чем не могут похвастаться даже многие из моих братьев-Охотников.
Я кивнул вниз, где Шнырька медленно, но упрямо разворачивался в сторону надвигающейся тьмы.
— Так что не переживай. Я знаю его лучше, чем он сам себя знает, и вот прямо сейчас я вижу, что он справится.
Шуша ничего не ответила, только коготки у меня в плече немного разжались.
— Ну, а мы, — я потер ладони и оглядел плотную стену теневых зрителей, отделяющую нас от круга, — займем места получше. Такое, знаешь ли, показывают нечасто.
Я пошел вперед.
Твари стояли стеной, спина к спине, и все пялились в центр. Я аккуратно похлопал ближайшую тварь по загривку.
— Позвольте!
Тварь обернулась, увидела меня, и в ее мутных глазах отразилась сложная работа мысли. С одной стороны, вкусно, с другой, что именно этот вкусный только что раскидал половину ее родни.
— Разрешите, — вежливо продолжил я, протискиваясь между ней и каким-то шестиногим. — Пропустите нас, пожалуйста. Мы с дамой ненадолго. Дама, между прочим, королева, и ей плохо видно.
Шестиногое создание посторонилось. Дальше дело пошло легче. Кто-то отступал сам, кто-то делал вид, что вообще стоял тут исключительно из вежливости, а один особо упрямый получил легкий, почти дружеский тычок под то место, где у него, по моим прикидкам, было что-то вроде ребер, и он тут же нашел в себе силы уступить.
Так мы добрались до первого ряда. Шуша сидела у меня на плече, гордо выпрямив спину. Я стоял, скрестив руки, среди теневых уродов, которые старались держаться от меня на расстоянии вытянутой лапы. А в центре круга сходились двое.