Присяга!
Маленький, потрепанный, в поцарапанном Теневом Доспехе от гениального Кренделя, посреди коленопреклоненной орды стоял мой Шнырька, и надо отдать ему должное, стоял достойно. Я бы даже сказал пафосно. Осанку он держал. Правда, потом все-таки покачнулся и незаметно уселся на хвост, но, я считаю, после такого ему можно.
Шуша у меня на плече не проронила ни слова. Она просто смотрела вниз и держала лицо так, что ей позавидовала бы любая императрица. Ни возгласа, ни всхлипа, ни малейшего проявления чувств.
Королева наблюдает за присягой своему королю, всё правильно, всё по протоколу. Вот только коготки в моем плече снова сжались так, что я порадовался за прочность собственной куртки.
Когда гул стих, я наконец спустился в круг. Твари передо мной раздвигались уже без всяких «позвольте». Я дошел до Мелкого, присел рядом на корточки и первым делом спросил самое важное.
— Слушай, Ваше Величество. А пыль ты где взял?
Шнырька поднял на меня совершенно честные глаза.
— Где-где… — шипяще протянул он. — Ш-ш-шпиждил.
Я закашлялся.
— У кого?
— У Теодора, — с достоинством ответил новоиспеченный монарх. — У него ее много.
— Короли, — ледяным тоном заметила Шуша, — так не выражаются.
Шнырька медленно повернул к ней голову. Корона на нем слегка качнулась и завалилась на один глаз, но он тут же поправил ее лапкой.
— Я теперь король! — сообщил он. — Я выражаюсь как хочу!
Я заржал, вот не смог удержаться, честно. Меня шатало от потери силы, вокруг стояли на коленях сотни теневых тварей, а этот мелкий засранец с короной на голове только что заявил древней королеве, что монаршая власть — это в первую очередь свобода слова.
— Вот теперь я узнаю своего кореша, — сказал ему, отсмеявшись.
Неожиданно случилось то, чего я не ожидал. Шуша склонила голову, не насмешливо, не с иронией, а именно так, как склоняют ее перед тем, кто действительно имеет право.
— Он прав, — спокойно произнесла она. — Король говорит так, как считает нужным. На то он и король.
Шнырька от этих слов раздулся так, что я забеспокоился, не лопнет ли корона.
— Ладно, Ваши Величества, — я поднялся, отряхнул колени и оглядел арену. — Всё это, конечно, прекрасно, но у нас есть одна маленькая проблема. Мы с вами в глубокой Тени, и выбираться отсюда нам не на чем. Кольцо тратить я не хочу, оно мне еще пригодится.
— Не надо кольца, — сказал Шнырька.
Он полез в свой карман и вытащил тот самый моток. Скрученный якорь древнего Короля лежал у него в лапах, тускло пульсируя, и мне даже отсюда было видно, сколько в нем силы.
— Ш-ш-шдесь хватит, — гордо заявил Мелкий, — на вш-ш-шех. Прямо в уш-ш-шадьбу.
Я посмотрел на моток, потом на Мелкого, а затем на корону.
— Слушай, — сказал я осторожно, — а ты вообще насколько теперь крутой? Ну, по-честному… Когда ты станешь таким же монстром, каким был этот тип?
Мелкий приосанился и явно собрался сказать что-то очень значительное, но за него ответила Шуша.
— Он не станет, — обронила она, — пока.
— В смысле «пока»?
— Он взял корону и получил присягу, — терпеливо, как ребенку, объяснила королева Шнарков, — но этого мало. Теперь Тень должна принять его окончательно. Врасти в него, а он в нее. До тех пор он король лишь по праву, а не по силе.
Мы со Шнырькой переглянулись.
— И сколько времени это займет? — спросил я.
Шуша пожала плечами с таким видом, будто речь шла о чем-то совершенно обыденном.
— Пару тысяч лет. Может, три тысячи, ну как ему повезет.
В воздухе повисла тишина, я переваривал услышанное.
Блин, ИМБА похоже отменяется. Шнырька очень медленно снял с головы корону, посмотрел на нее, потом на Шушу, потом снова на корону. А я стоял посреди коленопреклоненной армии теневых тварей и думал, что если бы мне в юности сказали, во что превратится обычный поход за мороженым для питомца, я бы, наверное, не поверил.
— Ну ничего, мелкий, — сказал я, хлопнув новоиспеченного монарха по спине. — Тысячу лет туда, тысячу сюда. Зато у нас есть время подумать, как объяснить твоей невесте, что свадьбу, возможно, придется немного подвинуть.
Судя по тому, как они одновременно дернулись, эта мысль их посетила только что, но… как-то по-разному…
Где-то в Многомерной Вселенной
Морана очень хотела вернуться к подругам. К Пандоре, к Темной, к тем, кто видел ее сломленной, злой, упрямой и почти пустой внутри, но всё равно не отвернулся от нее. Наверное, она могла бы сделать это в любой момент — найти тропу, открыть переход, прийти, сесть рядом и сделать вид, что всё в порядке. Подруги бы приняли ее. Пандора наверняка заговорила бы первой и принялась ее утешать, что ты нужная, ты важная, не смей переживать. Темная спрятала бы свое беспокойство за шуточками, по большей части неприличными. А потом они втроем снова оказались бы там, где весело и интересно, например, рядом с Сандром… Ведь рядом с ним, как показывала практика, весело и интересно было всегда, иногда даже чересчур.