Древние воины один за другим опустили оружие.
Морана поднялась и поняла, что изменилась. Не так, как меняется тот, кто нацепил новую корону и решил, что теперь весь мир обязан падать перед ним на колени. Таких она за свою долгую жизнь насмотрелась до тошноты. Теперь она понимала, что сила бывает разной. Можно хватать всё подряд, жрать любую энергию, не разбирая вкуса, а потом искренне удивляться, почему внутри грязно и тесно. А можно идти дальше, выбирать лучшее, растить своё, очищать чужое и не тащить в себя каждую падаль только потому, что та прибавит еще каплю силы.
Жаль только, что на осознание этой нехитрой истины у нее ушли тысячелетия. Впрочем, грех жаловаться, ведь до многих это не доходит вообще. Деашерон тому живое подтверждение. Хотя нет, уже не живое.
Один из мертвых воинов подошел поближе. Шлем его был рассечен старым ударом, а на груди тускло проступала руна Чернобога. Он не поклонился, просто приложил кулак к груди. Морана ответила тем же жестом.
— Спите, — произнесла она. — Я помню, и род вас тоже не забыл.
Воины уходили обратно в землю без суеты и лишнего пафоса, с той же спокойной готовностью, с какой поднялись. Их клятвы не закончились, и они не забыты.
Где-то далеко, на краю сознания, дрогнула новая нить. Морана усмехнулась, еще один преследователь, еще один глупец, который вскоре лишится жизни. Пусть она и слаба, но со смертью обращаться умеет хорошо.
Этот, кстати, был умнее Деашерона, потому что действовал осторожнее. Такой не полезет напролом, сначала будет наблюдать, считать и пробовать чужими руками. Классика жанра. Значит, задерживаться на этой планете не стоило, да и незачем. Морана уже получила то, за чем пришла. Сила внутри нее улеглась и стала ровнее, и всё это еще предстояло ей переварить. А очередного гостя она обязательно встретит, только уже не здесь. Род ведь показал ей места своей силы.
Моране пора уже было менять место. Она открыла переход, но на мгновение задержалась, оглянувшись на старые камни.
— Отец, — тихо сказала Морана, обращаясь уже не к планете. — Я начала свой путь и не подведу тебя. Никого больше не подведу…
Глава 4
Где-то в Многомерной Вселенной
Никто уже не помнил, когда появились Шнарки.
Существовало много разных легенд… Одни говорили, что когда-то они были людьми, причем знаменитыми и наглыми сверх всякой меры. Профессия у них, если верить этой версии, была вполне понятная, они воровали всё, что плохо лежит. Потом в какой-то момент доросли до того, что полезли воровать у богов, а боги такого отношения к своему имуществу не оценили. Они прокляли весь род, ужали до размеров кошки (ну, или крупной крысы), сделали смешными на вид, а вот вороватость забрать забыли.
Шнаркам эта легенда не нравилась совсем. У них было принято считать, что первыми появились именно Шнарки. Сначала они правили всем сущим, потом уже подтянулись остальные — люди, звери, духи, боги и прочая мелочь, которая почему-то начала считать себя важной. По этой причине никакие боги не могли сделать Шнарков из людей. Когда Шнарки уже были, людей еще никто даже не придумал.
С самомнением у них было всё в полном порядке. А вот силы, увы, отсыпали им куда меньше, именно поэтому Шнарки редко жили долго на одном месте. Где-то их пытались ловить, откуда-то гнали, а кое-где слишком быстро понимали, что после появления этих мелких теневых пакостников у местных жителей начинают пропадать ложки, ключи, деньги, перстни, документы, а в особо тяжелых случаях еще и левый сапог у правителя. Сапог потом находили на крыше храма, прибитый к флюгеру и почему-то набитый селедкой.
Отсюда происходили их вечные скитания, из мира в мир, из Тени в Тень.
— Это отличный улов, командир, лучший за год! — радостно докладывал человек в темном доспехе, стараясь не смотреть на клетки слишком долго. — Такими темпами мы закончим приготовления раньше срока. Оружие будет готово, а оставшихся Шнарков можно продать. За живых дадут хорошие деньги, а за обученных, если кого-то из них получится сломать, вообще озолотимся.
Он говорил быстро, с тем восторгом, который появляется у человека, разглядевшего в клетках вместо пленников мешки с деньгами. Причем мешки уже завязанные, подписанные и почти погруженные на телегу.
Фордис слушал его вполуха. Он стоял на краю временного лагеря и смотрел на пойманных Шнарков, черных комков злости, размером со скального барсука. Кто-то сидел в клетках, кто-то лежал на земле в теневых путах, а нескольких Шнарков держали отдельно, потому что они успели украсть у охраны ножи уже после того, как их связали.