— Я прошу прощения перед Родом за свои ошибки. Я пришла не просить силы и не требовать своего места. Я пришла сказать, что осознала, насколько была неправа. Я встала на путь исправления и теперь иду путем чистой силы.
Морана замолчала на несколько мгновений. Эти слова давались тяжелее, чем она думала, и вовсе не потому, что были ложью, как раз наоборот.
— А еще… у меня появились друзья.
Чернобог неожиданно улыбнулся, не широко и не весело, но так по-доброму, что у Мораны сжалось сердце.
— Верный путь или неверный решают люди, дочь моя. Для богов все пути — это жизнь и опыт. Ошибка тоже может стать ступенью, если тот, кто ее совершил, перестал гордиться падением.
Морана медленно выдохнула. Она не знала, простили ли ее, но ее услышали, и сейчас этого было достаточно.
— В Многомерной творятся странные дела, — сказала она уже чуть тверже. — Война не такая, как обычно. Кто-то хочет стереть все и не воссоздавать больше ничего, чтобы осталось только забвение.
На одном из тронов кто-то тихо усмехнулся, кажется, это был Троян.
— Темные, которые даже не понимают принципов темных богов, творят бесчинства. Они думают, что быть тьмой, значит быть злом, что сила измеряется количеством крови, страхом и разрушением. На самом деле они просто вредители. Низкие, голодные, глупые сущности, которые решили, что теперь им всё дозволено. Их охота уже задевает тех, кто ни в чем не виноват. Ваша паства, пусть немногочисленная, тоже может оказаться в беде.
Она подняла взгляд на отца.
— Вы не хотите присоединиться?
В зале стало холоднее. Не враждебно, просто сама тема оказалась тяжелой.
— Нет, — ответил Чернобог.
Морана ожидала этого, но все равно почувствовала укол разочарования.
— У нас свои задачи и свои роли, — продолжил он. — Мы заключили свою сделку с Балансом, и она еще не нарушена.
— Но они…
— Они еще не нарушили то, что позволило бы нам выйти самим.
Морана опустила взгляд. Ей стало обидно, но уже не так, как раньше, когда она воспринимала любой отказ личным предательством. Просто на мгновение захотелось, чтобы Род поднялся, чтобы старые имена снова прозвучали и чтобы те, кто называет себя темными, увидели настоящую тьму и поняли, насколько они мелки. Но она быстро справилась с этим чувством. Она и правда пришла сюда не за выгодой, а сказать, что осознала свою неправоту. И если бы на этом всё закончилось, она все равно ушла бы спокойнее, чем пришла.
— Я понимаю, — тихо сказала она. — Тогда мне пора.
— Подожди, — произнес Чернобог.
Морана замерла.
— Мы не вмешаемся, пока Баланс не нарушен. Но это не значит, что Темный Род будет сидеть и смотреть.
Морана вопросительно посмотрела на него.
— Ты станешь нашим представителем, — сказал Триглав, и все три его лица произнесли слова в один миг. — Ты не заключала наших сделок, ты свободна. Ты ходила иными путями, падала, вставала и теперь вернулась, но не за наградой. Значит, можешь идти там, где мы пока не можем.
— Я? — вырвалось у Мораны.
— Ты, — подтвердил Чернобог. — Прикоснись к сфере предков и получи свою силу.
Морана посмотрела на темную сферу в центре зала. Слишком давно она к ней не прикасалась, а ведь когда-то это было традицией. Молодые боги Рода, впервые осознав себя не просто детьми силы, а частью чего-то большего, касались сферы и чувствовали Род. Не как приказ и не как цепь, а как память и корни, как тьму, в которой можно спрятаться от всего мира и все равно быть найденной своими.
— И еще, — добавил Вий, не открывая глаз, — береги новую силу внутри себя. Она может не только отбирать жизни, но и дарить их. Это очень старая и забытая энергия. Когда-то ее обидели и не защитили, поэтому не повтори чужой ошибки.
Морана не сразу поняла, о чем он говорит, но спорить не стала. Она подошла к сфере, и чем ближе становилась, тем сильнее чувствовала, как дрожит ее душа не от страха, а от узнавания. Часть ее, которую она сама когда-то пыталась похоронить, вдруг подняла голову и тихо осознала — вот он, дом.
Морана протянула руку, прикоснулась к поверхности сферы и мир исчез. Она не провалилась в видение, не увидела сотни лиц предков и не оказалась в красивом символическом сне. Всё было куда проще и куда страшнее. В нее хлынула смерть. Не мертвая энергия некромантов, не чужая сила покровителей смерти, и не выданный кем-то дар, который можно отобрать или заменить. Это была настоящая смерть, родовая, глубокая и чистая. Та, что не ненавидит жизнь, потому что знает, без нее и смерти не будет. Та, что не торопит конец, но всегда приходит вовремя, закрывает глаза умершим, ведет души дальше и не позволяет миру захлебнуться тем, что должно уйти.