— С вас ничего.
— В смысле?
— В смысле бесплатно. Ваше Благородие, вы город… — он развел руками, пытаясь охватить этим жестом всё сразу. — Вы посмотрите, что у нас на улице творится. Я в девяностых из этого города уехать хотел, а теперь дочка вернулась из Питера, представляете? Сама вернулась, и сказала, что у нас тут лучше.
— Палыч, — сказал я, доставая деньги. — Если каждый в этом городе начнет работать бесплатно, у нас через месяц вместо города-сада будет город-огород. Возьмите деньги, и запишите меня на следующий месяц, я постараюсь дожить.
Он взял деньги, но с таким видом, будто я его обидел. Пришлось мне на выходе оставить ему еще и на чай, спрятав купюру под баночку с конфетами, чтобы не устраивать вторую дискуссию.
На улице пахло липой и свежим асфальтом. Иркутск летом теперь красив до неприличия. Отреставрированные купеческие дома, чистые набережные, парки, где раньше стояли гаражи, велодорожки, по которым реально ездят, а не паркуются.
Я в этот город вложил столько денег, нервов и личного времени, что порой даже сам себе удивляюсь. Формально я тут до сих пор числюсь губернатором, хотя за меня давно уже работают нормальные люди (и это я сейчас не про Сару Абрамовну). Я только подписываю раз в квартал щедрые премии.
Меня узнавали и здоровались. Кто-то просто кивал, кто-то останавливался, женщины улыбались, дети таращились на меня. Один мужик тряс мне руку минуты две и всё повторял: Спасибо, Ваше Благородие, спасибо! А за что спасибо, так и не объяснил. Может, за завод, а может, за то, что его детишки сейчас могут спокойно гулять во дворе, не боясь, что рядом появится блуждающий разлом.
На перекрестке мне дорогу перегородил патруль. Двое в форме городской Стражи, при полном снаряжении и с той особой выправкой, которая появляется у человека, дорвавшегося до настоящей службы. Один русский, второй черноглазый монгол, круглолицый и серьезный.
— Здравия желаю, Ваше Благородие! — рявкнул он так, что голуби с карниза соседнего дома снялись всей стаей.
— Здорово, орлы! Что за перекрытие?
— Провода тянут, Ваше Благородие. Через час откроем.
— Как служба?
— Хорошо идет служба! — с чувством ответил монгол. — Только вот скучно, драк нет совсем.
— Это и называется хорошей службой, боец. Коня своего ты где потерял?
Монгол замялся.
— Дэк… там один конфуз вышел, Ваше Благородие. В наказание в пеший патруль перевели.
— Да ты вообще оборзел, Бат! — хохотнул русский, но тут же взял себя в руки. — Прошу прощения, Ваше Благородие! Сержант Петров к вашим услугам!
— А чего это он оборзел, сержант Петров? — искренне заинтересовался я.
— Дык, вот же! — махнул рукой сержант в проулок, где была аккуратно припаркована «Валькирия» с полицейскими мигалками и в полицейской расцветке, вот только герб Рода Галактионовых на передних дверях никуда не делся.
Я понятия не имею, как сейчас финансируются городские службы. Что-то идет из казны Рода, что-то из казны Империи, Сара Абрамовна за все это отвечала. Но я точно был уверен, что там все в порядке.
А ведь я помню времена, когда моя гвардия получила первую «Валькирию». На тот момент это был сумасшедший эксклюзив! А сейчас у меня в Горе по лицензии Северного Королевства их клепают как обычные такси.
— Ничего ты не понимаешь, Вася! Это же… конь! — степняк вздохнул с таким искренним сожалением, что я не выдержал и рассмеялся.
Ничего, привыкнут, сначала им скучно, потом обрастают семьями, ипотекой, огородом, а через пару лет уже сами гоняют молодых за жалобы на скуку.
Обедал я в маленькой шашлычной на набережной, где готовят так, что можно простить хозяину любые огрехи в интерьере, который, честно говоря, выглядел как бомжатник. Мне ее Волк когда-то показал.
Хотя Волчара любил и часто сам готовил шашлык в нашей усадьбе, который у него выходил, очень качественный, но от хозяина этого заведения он был в полном восторге. Собственно, я разделял его вкусы, именно поэтому сюда и пришел.
Поесть спокойно, мне конечно, не дали. Сначала ко мне подошел хозяин-грузин, потом его брат, потом его бабушка принесла банку кизилового варенья со словами «внукам передайте», хотя откуда она знала про внуков, я так и не понял. Потом собралась небольшая толпа, и мне минут пятнадцать рассказывали, как хорошо стало жить.
Уходил я оттуда с вареньем, тремя приглашениями на свадьбы и легким чувством неловкости, которое всегда появляется, когда тебя благодарят за то, что ты вообще-то делал для себя.
Мне просто нужен был нормальный дом. А раз дом стоит в этой губернии, значит, и народ здесь должен жить нормально.