— Буду.
Ела Верховная Ведьма аккуратно и с удовольствием, а разговор начала только после второй перемены блюд. Я психанул и заказал кейтеринг на сегодня.
Начала Моргана не с долгов, чего я, честно говоря, ждал.
— В Равномерной готовится что-то ужасное, — сказала она. — Не когда-нибудь, а прямо сейчас. Ты помнишь, что их было трое?
— Помню.
— Теперь их четверо.
Я отложил вилку.
— Скульптор?
— Скульптор вернулся, — подтвердила Моргана. — И не мальчиком на побегушках, а хозяином положения, потому что у него оказалось то, чего нет у остальных. Первородная материя, Сандр. Достаточно, чтобы достроить их портальное кольцо.
Вот эту новость я переваривал молча.
Ворота, которые я видел своими глазами. Механика Пастыря, батареи Пустоты, вязь Хроники. Дверь, рассчитанная на армии, работа над которой должна была встать намертво, потому что материал для ее сердечника сейчас лежит в Первой Крепости и служит игрушкой моему сыну.
А теперь у них, получается есть материал для нового сердечника.
— Откуда у него материя? — спросил я.
— Вот и мне это интересно, — Моргана отставила свой бокал. — Настолько интересно, что я попыталась это выяснить и не смогла ничего найти. Он ее где-то взял, и много. А зная его, взял не вчера.
— Ты пришла только про это мне рассказать.
— Я пришла тебе рассказать, — согласилась она, — что они достроят портал. Не завтра, но достроят. И когда его достроят, тебе придется решать, что ты будешь делать со всей этой компанией.
Она помолчала, а потом добавила совсем другим тоном.
— А я могу тебе помочь, по-настоящему.
— Ты и так мне помогаешь. Я тебе, кстати, уже столько должен, что впору переписывать на тебя усадьбу.
— За это ты не будешь должен.
Я поднял правую бровь. Моргана посмотрела мне прямо в глаза, и вся ее ленивая насмешливость куда-то делась.
— Это личное, Сандр. Ты знаешь, что у меня для Скульптора приготовлено. Оно готово, оно ждет, и всё, что мне нужно, чтобы он оступился. А он оступится, если рядом окажешься ты, потому что рядом с тобой оступаются даже те, кто умеет ходить лучше меня. Так что за помощь против него я с тебя не возьму ничего, наоборот, даже спишу часть старого долга.
Я знал про Моргану достаточно, чтобы понимать, злопамятнее женщины в Многомерной, наверное, не существует. Она ждет своего часа тысячелетиями, и когда этот час приходит, лучше в тот момент находиться на другом конце Мироздания.
— Договорились, — сказал я. — Как только он споткнется, ты об этом узнаешь первой.
— Вот и славно, — она снова расслабилась и потянулась за десертом. — А ты чем теперь занимаешься?
— К женам сейчас полечу. Соскучился…
Моргана замерла с ложкой на полпути ко рту, потом медленно приподняла бровь.
— К женам? — уточнила она.
— Да, к женам.
— В Первую Крепость Охотников, если мне не изменяет память.
— Тебе никогда ничего не изменяет.
Верховная Ведьма начала смеяться. Не хихикать, не усмехаться, а именно смеяться, откинувшись на спинку стула, с искренним удовольствием человека, которому только что рассказали отличный анекдот.
Смеялась она долго, а я сидел напротив и чувствовал, как у меня между лопаток появляется очень нехорошее ощущение.
— Так… — сказал я. — А ну-ка, стоп! Что тебя так развеселило?
— Ничего, — Моргана вытерла уголок глаза. — Совершенно ничего. Ты собирался лететь, вот и лети!
— Моргана!
— Давай-давай… Я тут посижу еще немного, если позволишь. Хороший вечер, хорошая настойка. Мне вот спешить некуда.
Я смотрел на нее секунд пять, потом встал и пошел собираться, потому что спорить с этой женщиной, когда она в настроении, это занятие для мазохистов.
Первым делом я потянулся к Кодексу, так, по привычке.
Уходя надолго, я всегда сообщаю Ордену, где меня искать. Кодекс обычно отзывается мгновенно, синей вспышкой под черепом. Но в данный момент Кодекс не отозвался вообще. Ни вспышки, ни отклика, ни привычного ощущения чужого внимания, как будто я позвал в пустоту. Такого не было уже давно.
Я постоял, переваривая, потом решил, что с этим разберусь позже, и попробовал нащупать дорогу. Ту самую, знакомую, к Первой Крепости, которую я мог бы найти хоть спьяну, хоть во сне, хоть будучи слегка мертвым.
Дороги не было. Не перекрыта и не занята, она не нащупывалась, словно кто-то стер направление из Мироздания и аккуратно затер края. Вот теперь мне стало по-настоящему интересно.
Я вернулся в кабинет, достал из сейфа пластинку, тот самый ключ работы Михаэля, половинку от связки, которая соединяет меня с семьей, и вызвал Катю.
Она отозвалась почти сразу. Изображение прыгало, откуда-то сбоку доносилась музыка, женский смех, и звук, который я предпочел не опознавать.