Клубень в его пальцах был хорош, ровный, тяжелый, с плотной шершавой кожурой, что не слишком разварится, и который после сам развалится в пюре, стоит только подойти к нему с толкушкой.
Но он был… не такой.
Дорничев тяжело вздохнул. Третий урожай подряд, и опять то же самое. Разница не измерялась ни одним из приборов, которые у него лежали в подвале, а приборы у него были такие, что за них любая исследовательская коллегия Многомерной отдала бы много денег, и не только. Фон в допуске, ток жизни в норме, насыщение по всем линиям ровное, даже чуть выше прошлогоднего, а вот клубень был, черт дери, не тот!
Он сам поднимал здесь первое поле и сам собирал в него всё, что знал — линии, глубину, воду, ритм, а Исида добавила Жизни. И вот тут начиналось то, чего он до сих пор не понимал до конца. Он умел считать, а она могла просто молча постоять над грядкой. После этого картошка получалась такой, что Сандр, попробовав ее впервые, минуты две сидел с закрытыми глазами и молчал, а потом сказал очень серьезно, что если бы боги знали, что спрятано на маленьком острове далекой планет, они бы за это точно воевали!
Но два урожая назад что-то ушло. Картошка была еще определенно хороша, более того, это всё еще была лучшая картошка на планете Земля, но что-то из нее ушло, словно она потеряла свою… душу.
Он никому не мог этого объяснить. Даже Сандр, которому он в конце концов пожаловался, честно не понимал, о чем речь, при этом вежливо соглашался, что дело тяжелое.
— Папка! — крикнула одна девчонка от края поля. — А почему тень пропала?
Ликвидатор оторвался от тяжелых дум о картофеле, поднял голову, и небо над полем оказалось… белым.
Белым целиком, от края до края, ровной глухой белизной, в которой потерялось и солнце, и само направление, откуда оно светит. Тени под кустами исчезли все разом. Дети замерли, кто где стоял, и один только жук продолжал деловито ползти по борозде, потому что жуку было всё равно.
А потом что-то… ударило! Звука не было, звук пришел позже. Сначала прошла волна, от которой у людей в соседней деревне разом заложило уши, коровы легли, а собаки замолчали и не лаяли потом еще двое суток. По белому небу разошлись линии, тонкие и очень длинные, и они горели чертовски ярко.
Ликвидатор поставил ведро на землю.
— Все в замок, но не спешите, — сказал он спокойно. — Ваня, забери мелких. А инструмент оставьте, потом вернемся, заберем.
Дети пошли, а он остался стоять, и в голове у него уже стремительно проносился поток цифр. Он не думал о происходящем словами, это было похоже на то, как человек, всю жизнь проработавший с числами, смотрит на счет в трактире и просто знает, что там ошибка на две монеты, и ему не нужно ничего перепроверять с калькулятором.
Дорничев смотрел на небо и видел величины. Первым делом он опознал почерк, и опознал сразу. Энергия была своя, родная и знакомая, потому что от этой самой энергии он родился и с этой самой энергией он жил всю свою жизнь до того, как решил уйти на пенсию. Многомерная Вселенная, никаких сомнений, никаких вариантов и ни одного шанса на ошибку. Никто в Мироздании больше так ощущается и не имеет столько сил, потому что никто больше не может позволить себе такую расточительность.
Дальше он посчитал мощность. Взял верхнюю границу того, что вообще требуется, чтобы уничтожить на планете жизнь до последней бактерии, принял ее за единицу и получил… семнадцать! Потом пересчитал, потому что не поверил, и вышло то же самое, разве что с небольшим хвостиком. А затем он взял траекторию, и вот тут он невольно озадачился, потому что били-то не по Земле!
Ликвидатор поймал направление, развернул его в уме и увидел, что направление удара идет не прямо вниз, к поверхности, а скользит по касательной, и цель у него находится не на поверхности и вообще не в этом мире.
Цель висела над миром. Кто-то очень маленький и очень наглый умудрился встать так, чтобы за его спиной оказалась вся защита планеты.
— Ах ты ж… — сказал Ликвидатор.
Дальше дело пошло быстрее.
Купол Многомерной, тот самый, который она установила на этот мир в свое время, сделав его Запретным, и который всё это время держался, несмотря ни на что, в момент удара продержался меньше секунды. Ликвидатор видел, как первый слой перестал существовать, а затем как второй выгнулся и лопнул по всем швам сразу, и как соседние секции рванули перекачивать силу к пробою, честно пытаясь залатать дыру, и это было последнее, что они успели сделать.