На самую мощную защиту в Многомерной Вселенной, энергию на поддержание которой копили не пойми сколько, обрушился удар, рассчитанный ровно на то, чтобы эту энергию продавить. Конструкции узнали свою хозяйку, замешкались на одно мгновение, и этого мгновения хватило.
Небо треснуло, и это было чертовски красиво, хоть и ужасно. По белизне разошлась сеть разломов, и в разломах проступила чернота с редкими звездами, на секунду день превратился в звездную ночь. Купол расходился крупными кусками, куски таяли на глазах, и вместе с ними таяла клетка, аккуратно и с любовью выстроенная над целой планетой под одну-единственную человеческую душу. А потом ударная волна дошла до второго слоя, и Ликвидатор затаил дыхание.
Про наличие костяного купола он конечно же знал. Про него знали все, кому положено. Три Верховные Сущности сложились и накрыли Землю своим изделием, наполовину костяным, наполовину пустотным, с ячейками кибернетического разума в узлах, и оно висело здесь, ожидая своего часа.
Силе Многомерной Вселенной это «изделие» точно не могло противостоять, но и рассыпаться так же быстро оно не смогло, потому что было устроено иначе. Купол Многомерной был силой, а этот… вещью? А вот вещь ломается медленно. Сначала по всему своду прошла судорога, узлы начали лопаться один за другим с интервалом, который Ликвидатор машинально отсчитывал, и на каждом лопнувшем узле изделие пыталось перестроиться, найти новый путь для потока, удержать форму. Оно сопротивлялось. Оно, черт побери, работало до конца!
Это изделие, хоть и было хоть и венцом творения трех Высших Сущностей, но их сила была ничто по сравнению с силой целой Вселенной, поэтому купол сдался и начал разваливаться.
Куски были огромными. Многие километры кости, серой и пористой, отделялись от свода и уходили вниз, и на входе в атмосферу вспыхивали, разгораясь добела, и шли через всё небо длинными росчерками, оставляя за собой дымные следы. Пустотные промежутки между ними схлопывались с той стороны беззвучно.
Ликвидатор проверил массу, скорость и углы у самых крупных обломков и убедился, что до поверхности не дойдет ничего, всё сгорит в верхних слоях, и до поверхности долетит разве что пепел, да и тот только через неделю.
Люди по всей планете сейчас смотрели вверх и видели одно и то же. Небо горело, с неба падали огненные горы, и половина человечества скорее всего уже стояла на коленях. К вечеру в храмах не останется свободного места, к утру появятся первые пророки, а через неделю кто-нибудь обязательно объявит себя спасенным и начнет собирать деньги.
Ликвидатор их не осуждал. Он и сам, если бы не умел считать, решил бы, что настал конец света. Потому что конец света — это как раз то, чего сейчас не происходило. Он опустился на колено и положил ладонь на борозду.
Земля под пальцами была теплой и очень живой, как всегда в конце лета, но что-то в ней изменилось прямо сейчас, за последние полторы минуты, пока он тут стоял и считал. Ликвидатор закрыл глаза и пошел вглубь, слой за слоем, туда, где линии этого мира сходятся в общий ток, и там, на глубине, куда его приборы не дотягивались никогда, он наконец увидел то, что искал.
Тонкая, ровная, почти незаметная утечка, ниточка в сотые доли процента от общего потока. Такая мелочь, что ни один прибор ее не поймает, потому что ни один прибор на такую малость не настроен. Она тянулась вверх, к своду, к тем самым узлам, которые сейчас лопались один за другим, и с каждым лопнувшим узлом она становилась тоньше.
Ликвидатор засмеялся.
Он смеялся, стоя на одном колене посреди своего поля, под падающим с неба горящим костяным изделием Верховных Сущностей, и это был первый нормальный, здоровый смех за последнее время.
— Я не сумасшедший, — сказал он матушке-земле. — Я, мать вашу, прав!
Никакой порчи, никакой ошибки в расчетах, никакого выгорания линий и никакого «просто ты стареешь, дорогой», как деликатно намекала Исида, ни разу, впрочем, не произнеся этого вслух. Всё это время у планеты аккуратно, по капле, тянули жизнь, и заметить это можно было ровно одним способом — вырастить на этой земле что-то настолько тонкое, чтобы эта разница меняла вкус.
Он вырастил и заметил, а потом два урожая ходил с этим, как дурак, и жаловался Охотнику на картошку.
— Значит, следующий урожай будет правильный, — сказал Ликвидатор и поднялся, отряхивая колено.
Хорошие новости на сегодня закончилась, потому что дальше начиналась арифметика, от которой смеяться уже не хотелось. Ликвидатор поднял голову к небу, где догорали последние крупные куски, и посчитал, что в итоге случилось.