Купола Многомерной больше нет, клетки для Охотника тоже нет. Изделие Верховных еще есть, но через час не будет и его. Только остаются его собственные контуры, старые, поставленные еще тогда, когда он был Хранителем Многомерной Вселенной и присматривал за данным миром. Контуры хорошие — против смертных прекрасные, против богов приемлемые, а Вот против серьезного вторжения Верховных сущностей смысла не имеют.
Ликвидатор всегда знал, что они последняя линия. Он просто не думал, что доживёт до дня, когда они окажутся единственной. Мир Земля лежал сейчас реально под открытым небом, впервые за много лет. Сейчас получается, что вход свободен, выход тоже свободен, ограничений нет ни на что и ни для кого. Любой, кто последние годы облизывался на этот мир и упирался в запреты, сегодня вечером обнаружит, что все запреты исчезли и они могут заглянуть в гости.
Ликвидатору почему-то кажется, что заглянут именно те трое, чье изделие сейчас горит в атмосфере, и они точно захотят узнать, кто именно испортил их имущество.
Кроме того, был еще один пункт… Свобода была ненастоящей. Многомерная Вселенная не проигрывает. Она может ошибиться, может растеряться, может в ярости расшибить собственный барьер собственной же силой, что, судя по всему, только что и произошло. Но она не проигрывает, потому что у нее нет верхнего предела ни по времени, ни по ресурсу. Сейчас она в бешенстве, а через неделю сядет считать. А через месяц она начнет строить, и построит она уже не купол, потому что купол один раз уже упал, а что-нибудь новое, и вот тогда всем станет по-настоящему интересно.
У них было окно. Дорничев прикинул его длительность и получил цифру, которая ему не понравилась, потому что цифра была нифига не в годах.
— Дорогой!
Исида шла к нему через поле, придерживая юбку, и позади нее, стараясь идти степенно, а получалось всё равно вприпрыжку, спешила Каринтия. Дочь Верховной ведьмы была бледна и смотрела вверх, а не под ноги, и один раз чуть не влетела в борозду.
— Ликвидатор, а что это⁈ — выпалила она. — Мама говорила, там сверху что-то было, но она говорила, что оно навечно прибито и…
— Оно и было навечно, — перебил он девушку. — Просто пришел человек, у которого свое мнение о слове «вечно».
Исида остановилась рядом, посмотрела на небо, и лицо у омрачилось. Она чувствовала саму Жизнь, всю сразу, весь этот мир целиком, как чувствуют собственное тело, и по ее лицу Дорничев понял, что миру только что стало больно.
— Миру стало легче, — тихо сказала она. — Намного легче.
— Вот и хорошо, — Ликвидатор взял ее за руку, — через час не будет совсем ничего лишнего. С этой минуты, дорогая, наша картошка снова будет правильной.
Исида посмотрела на него так, как смотрят на человека, который под падающим небом нашел в происходящем свою личную выгоду, а потом улыбнулась, потому что прожила с ним достаточно, чтобы понимать, если он шутит, значит, посчитал и знает, что всё будет в порядке.
— Кстати, — вспомнила она, — тебе Императрица звонит, уже четвертый раз. Кажется, она сейчас в шоке.
— Подождет, — отмахнулся Дорничев.
Каринтия открыла рот, потом закрыла и посмотрела на Исиду. Она увидела, что великая Исида, светлейшая из светлых, наставница королей и советница давно погибших богов, тихо смеется в кулак, и тоже засмеялась сама, звонко, на всё поле.
Для людей этого мира Императрица была почти божеством. Для женщины, стоявшей сейчас посреди картофельного поля в переднике, она была очень славной и очень уставшей девочкой, которой давно пора выспаться. Ничего, подождет еще немного, мир от этого не рухнет. Сначала нужно было поговорить с тем, кто это всё устроил.
Ликвидатор отпустил руку жены, сделал два шага в сторону и открыл портал. Он знал ровно одного человека, способного вытереть ноги о защиту целой планеты и при этом искренне считать, что решил проблему. Он знал этого человека уже довольно долго, называл своим другом, ел за его столом и не раз проворачивал такое, от чего у некоторых богов случился бы нервный срыв, одновременно с резким падением самооценки. И он совершенно точно знал, что это его работа.
Портальное окно дрогнуло и открылось.
— Сандр, — сказал Ликвидатор Многомерной Вселенной, глянув напоследок в горящее небо над своим полем, перед тем, как шагнуть в портал. — Ну ты вообще…
Дом, дорогой дом!
Усадьба стояла на своем месте, охрана присутствовала, все защитные контуры стояли, мои гвардейцы суетились по своим делам, поэтому я пошел к озеру на свою базу отдыха.
Байкал в этот час лежал такой гладкий, что в нем отражались обе стороны неба, нормальная синяя с запада, и та, где ещё догорало мое невольное художество. Пахло нагретой солнцем сосной, водой и немного гарью, но гарью хорошей, дровяной, потому что в дальнем коттедже кто-то из моих затопил баню, не дожидаясь распоряжений. И правильно, раз хозяин вернулся, значит, точно нужна баня.