— А ты знаешь, как быстро реагирует Многомерная? — в его голосе прорезался отчетливый сарказм.
— Не настолько хорошо, как ты, — честно признал я. — Но ты же мне сейчас всё расскажешь. Правда?
Он помолчал. Взгляд у него на секунду стал пустым, каким становится всегда, когда он уходит в свои расчеты, и я в такие моменты стараюсь его не трогать, потому что однажды помешал и потом три часа слушал, как он начинает заново.
— Скажу просто, — произнес он наконец. — Она может сделать это в промежутке от… прямо сейчас… до ста двадцати семи дней, пятнадцати часов и шестнадцати минут.
Он опустил глаза на часы.
— Уже пятнадцати.
Я отложил бутылку.
Нет, серьезно. Я его знаю очень давно, я привык, что он выдает числа, как другие выдают где-то с недельку, но вот так, с точностью до минуты, с поправкой на время разговора, это произвело впечатление, ага!
— А поточнее можно? — спросил я.
— Нельзя, — отрезал Ликвидатор.
— Совсем?
— Совсем! Верхняя граница считается, нижняя нет. Она разумна, а разум не имеет расписания. Может завтра, а может к самому концу срока. Возможно через минуту после того, как я это сказал.
Я подумал над этим, покрутил бутылку в пальцах и пожал плечами.
— Ну, значит, надо решать проблемы как можно быстрее.
— А позволь мне поинтересоваться, — осторожно сказал Дорничев, и в голосе у него появилась та опаска, которая появляется у людей, знающих меня достаточно долго, — какие именно проблемы ты собрался решать?
— Да так, мелочи, — я откинулся на спинку и посмотрел в небо, где всё ещё догорали последние росчерки. — С женами по крайней мере увидимся. В Первую Крепость сгонять надо, на детишек посмотреть.
Вот тут, честное слово, я на секунду выпал, потому что я представил, как захожу в детскую, а там мелкие с визгом кидаются мне на шею, все разом… А старший смотрит из-за их спин, делая вид, что он уже взрослый и ему всё это не очень интересно, но сам ждет, когда я его позову. Я по ним соскучился так, что даже сформулировать нормально не могу.
Я тысячи лет прожил один и был совершенно уверен, что мне это нравится, а теперь мне хватает пары дней в разлуке, чтобы реально соскучится.
— Это всё, конечно, хорошо, — вернул меня на землю Ликвидатор, — но ты же понимаешь, что ближайшие товарищи, которые нам совсем не товарищи, захотят заглянуть на огонек? Открытый и при этом закрытый мир, это нонсенс и лакомая добыча для любого урода.
— Да-да-да… — я замахал рукой. — Ты это уже говорил, дружище, и я тебе уже подтвердил, что к этому готов.
Он посмотрел на меня, помолчал, а потом сказал совсем другим тоном
— Сандр… Спасибо.
Я аж бутылку опустил.
— За что?
— За картошку.
Знаете, бывают моменты, когда ты чувствуешь себя абсолютным дураком. У меня их за долгую жизнь было немного, и почти все я помню поименно. Вот сейчас, если вы не поняли, был прямо такой момент.
— Господин граф… Друг мой… Я, конечно, польщен, но при чем тут вообще…
Тогда он рассказал, что два урожая подряд картошка у него выходила не такая, и он мне на это жаловался, а я слушал вполуха и вежливо соглашался. Что он перерыл всё, что ничего не находил и уже начинал подозревать себя в некотором роде безумия, а Исида деликатно молчала. А вот сегодня, стоя на колене посреди своего поля, под падающим с неба остатками костяного купола Верховных Сущностей, он наконец увидел то, что искал.
Тонкую ниточку, что создавала утечку в сотые доли процента, и которая выходила наверх к узлам костяного купола.
— Оно тянуло из планеты жизнь, — сказал Ликвидатор очень спокойно. — Незаметно, но неотвратимо, и индикатором оказалась моя картошка.
Я сидел и молчал, потому что я, вообще-то, шел ломать свою клетку. Я злился, я мстил, я красиво подставился под залп и был страшно доволен собой. Но где-то в этом всем, совершенно случайно, между делом, я снял с планеты паразита, который жрал ее у всех на глазах, и никто, включая меня, этого не видел.
Никто, кроме одного пенсионера с картошкой.
— То есть я его вылечил, — медленно сказал я. — Мир…
— Ты его вылечил, — подтвердил Дорничев, — заодно при этом даже не заметив. Собственно, так, как ты всё обычно и делаешь.
— Ну, не надо преувеличивать! — возмутился я.
— Да я не наезжаю, — Ликвидатор улыбнулся. — Это была благодарность. Следующий урожай будет правильный, Сандр. Наконец-то! Я тебе привезу.
— С котлеткой?
— С котлеткой.
Вот тут я понял, что день, в общем-то, удался.
Я поднял бутылку, чтобы допить ее наконец спокойно, глядя на воду, на сосны и на свое небо, которое я сегодня немножко сломал и немножко починил.
Внезапно в этот момент наверху что-то грохнуло. Мы оба одновременно задрали вверх головы. Там, высоко, где еще час назад висела чужая крышка, широко раскрылось пространство.