Дорничев вздохнул и взял из холодильника себе бутылку с пивом.
— Ну вот и гости пожаловали, — сказал он.
— Ага, быстро же они… — согласился я.
Глава 12
Где-то в Многомерной Вселенной
Скульптор сосредоточенно срезал с деревянной заготовки тонкую стружку, но сейчас недовольно посмотрел на получившуюся лошадиную морду. Так, с носом он переборщил, можно было и исправить. Дерево позволяло снять ещё немного, сгладить скулу и заново вырезать ноздри.
С живыми такое художество обычно выходило сложнее, ведь там ошибка мастера начинала кричать, отбиваться и звать родственников, и иногда даже ругался матом.
Скульптор аккуратно перевернул игрушку в ладони и спокойно продолжил свою работу. В этом мире его знали как странствующего лекаря, который умел ставить на ноги людей после тяжёлых травм и болезней.
Но здесь имя Костяного Скульптора не знали. Никому из гуляющих по парку людей даже в голову не пришло бы связать сидящего на лавке мужчину с существом, из-за которого в других мирах запирали городские ворота и сжигали собственные кладбища.
Обличье, которое он носил здесь, получилось удачным. Мужчина лет пятидесяти, в простом кафтане, а на его коленях сейчас лежал холщовый мешок со стамесками.
Ему нравился этот мир, который был диким и простым. Он, можно сказать, полюбил его с тех пор, когда решил, что для него полезно времяпрепровождение с живыми.
Жизни вокруг было неприлично много. Дети гоняли обруч по дорожке. У фонтана две девочки спорили из-за тряпичной куклы. Чуть дальше молодой отец учил сына запускать бумажного змея, зачарованного простенькой магией ветра. Торговец сладостями яростно ругался с белкой, которая уже третий раз воровала орехи с его прилавка.
Мир жил спокойно. За городской стеной менялась стража, в храмах готовились к вечерней службе, а у здешнего короля главной проблемой на этой неделе считалась ссора двух купеческих гильдий.
Скульптору нравилось это место, поэтому смотреть на общую картину было особенно неприятно. Кажется, его планы придётся менять. Он катастрофически не успевал. Подготовленные участки срывались один за другим, исполнители ошибались, живые лезли туда, куда их никто не звал, особенно Охотники…
Охотники бесили его сильнее остальных, ведь они ничего не понимали, но действовали так, словно знали истину. Но истина была не с ними, точно не в этот раз. Если Скульптор не уберет их, погибнут все, без исключения. Эта мысль давно перестала его беспокоить. Хирург не спрашивает гнилую конечность, согласна ли она на ампутацию. Он берёт нож и спасает остальное тело.
Многомерная сейчас болела, хотя сама продолжала плодить жизнь и делала вид, что всё в порядке. Живых стало слишком много. Каждая душа оставляла свой след. Миллиарды следов складывались вместе, и этот шум уходил далеко за пределы известных дорог, но пока его ещё не услышали.
Скульптор очень надеялся, что не услышали. Если заметят, тогда сюда придут те, перед кем бессильны Охотники и даже сама Многомерная. Тогда он тоже ничего не сможет сделать, поэтому и приходилось спешить. Сократить число живых, приглушить след, переждать опасность. Потом жизнь снова разрастется. Она всегда разрастается, стоит оставить ей клочок земли и пару упрямых существ.
Смерти они боялись зря. После неё душа продолжала свой путь, а тело оставалось материалом. Кому, как не Скульптору, это знать? Он видел столько смертей, что давно сбился со счета, и ни одна душа не исчезла только потому, что перестало биться сердце.
По дорожке пробежал мальчишка, но зацепился сапогом за корень и растянулся прямо перед лавкой. Скульптор машинально оценил падение. Кости целы, вот только колено ободрано. Гордость мальца пострадала сильнее.
Мальчик сел и посмотрел на кровь с таким ужасом, словно уже собирался составлять завещание.
— Вставай, — посоветовал Скульптор, не прекращая вырезать игрушку. — Твоя нога нормально работает.
— Больно, — сообщил мальчишка и шмыгнул носом.
— Значит, ты живой.
Ребенок подумал, осторожно поднялся и согнул колено. Убедившись, что взрослый не соврал, он уставился на деревянную лошадку.
— Это кому? — сразу заинтересовался он игрушкой.
Скульптор осмотрел слишком длинный нос и протянул игрушку мальчику.
— Теперь тебе.
— А почему она такая странная? — казалось, что его не устраивал подарок, но глаза мальчика горели интересом.
— Порода редкая, — Скульптор не стал придумывать подходящий ответ, и сказал первое, что пришло ему в голову.