— Какой?
— Меня, естественно.
Шнырька за спиной издал шипение, которое явно могло характеризоваться как возмущенное.
— Двух… гхм… штук, — поправился я.
— Ш-ш-шандр, — с достоинством напомнил Шнырька. — Плата!
— Не сейчас.
— Плата!
— Мелкий, ты видишь, я с Императрицей разговариваю?
— Виж-ж-жу, — он подплыл ближе и протянул лапку, ладошкой кверху. — Императрица подождет!
Лиза посмотрела на эту лапку, потом на меня, а затем обратно на лапку.
— Он всегда такой? — спросила она.
— Бывает хуже, сейчас он еще и подшофе, поэтому не такой борзый.
— Я не подш-ш-шофе! — оскорбился Шнырька. — Я на отдыхе был!
— На отдыхе он сожрал прорву мороженого, — пояснил я. — Ты так и не смог внятно объяснить, из чего его там делали.
— Из вкуш-ш-шного!
Императрица устало потерла переносицу. Я заметил, что она это делает ровно тем же жестом, что и Бухич, когда у него заканчиваются аргументы, но говорить не стал. Есть вещи, за которые женщины тебя точно не поблагодарят.
— Ладно, — сказала она. — Раз уж мы всё равно летим в засаду, у меня к тебе накопилось немного вопросов.
— Начинай.
— Мои «Левиафаны», Саша, немного постреляли.
— И?
— Всего тридцать залпов! — она развернулась ко мне. — За неполный час! Ты знаешь, сколько стоит один спецбоеприпас к ним? А я знаю! Я думала, что твоя Анна поставила в счете лишний ноль!
— Аня никогда не ставит лишних нолей, это точно исключено.
— Вот именно! — она перевела дух. — Мой министр финансов еще не знает, во что нам обошлась эта короткая битва. Я хочу, чтобы он узнал как можно позже, желательно после победы, иначе я останусь без министра финансов.
— Скажи ему, что этот счет вы можете не оплачивать.
— ЧТО⁈
— Ну а что? — я пожал плечами. — Мир открыл я, так что и платить мне. Только это… не говори, пожалуйста, Ане.
Но тут до меня дошло, что я сказал. Иногда я всё же редкостный дурак. Умный, старый, битый, но дурак, потому что рядом со мной висел один маленький Теневой Король, который последнее время провел на курорте, жрал мороженое сомнительного состава, и до этой минуты пребывал в счастливой уверенности, что на Земле случилась какая-то локальная неприятность. Ну, залетели пара богов? Ну, побуянили. С кем не бывает?
Лиза этого не заметила. Она была занята тем, что сердилась.
— Вот об этом я и хотела поговорить! — Императрица наконец добралась до темы, которую держала в себе и которая ее злила с самого утра. — О том, что про открытие родной планеты я узнаю от того, кто ее и открыл. Саша, у меня к тебе один вопрос… Почему мне докладывают из Пруссии, что там в Теневом мире буйствуют твари, раньше, чем ты соизволил объяснить, что вообще случилось с барьером?
— Стоп, — сказал Шнырька.
Он это сказал без единого шипения.
Я обернулся. Шнырька висел в шаге от меня, и весь его похмельный пофигизм куда-то делся. Четыре глаза смотрели на меня очень внимательно.
— Повтори, — попросил он Императрицу. — Про барьер.
Лиза замялась. Она у нас соображает быстро, а когда в разговоре внезапно меняется температура, соображает еще быстрее.
— Барьер над планетой снят, — осторожно сказала она. — Сегодня утром и мир открыт.
— Полностью?
— Полностью.
Шнырька медленно повернулся ко мне.
— Ш-ш-шандр?
— Мелкий, я собирался тебе сказать.
— Когда?
— Попозже.
— Попозж-ж-же, — повторил он и замолчал
Вот тут мне стало немного неуютно. Понимаете, Мелкий у меня существо веселое. Он ржет, ворует мороженое, торгуется за каждую услугу, умеет обидеться на пустом месте и через минуту забыть. Я знаю его столько лет, что успел выучить все его настроения, и почти все они шумные.
А вот Шнырька-молчун — это большая редкость.
— У меня там были мои подданные, — сказал он тихо. — На этой открытой планете! Мои! Мои существа, которые приш-ш-шли сюда за своим Королем!
— Знаю.
— Ты привел их от моего имени. От моего! — он поднялся выше, и от него потянуло холодом. — Они шли в Закрытый мир. В самый безопасный мир Многомерной, потому что сюда никто не мог войти. Я обещал им защиту, Ш-ш-шандр. Я им так и сказал. Я им обещал!
Телохранители Императрицы попятились, купол над палубой задрожал.
— А теперь мир открыт, — продолжал Теневой Король, и голос у него был совершенно ровный. — Войти сюда может кто угодно! И знаешь, что будет первым делом, когда сюда войдет кто угодно? Он увидит Тень. А Тень, Ш-ш-шандр, никто не любит. Никто и никогда!
Я молчал, потому что возразить мне было нечего. Он был прав от первого слова до последнего. Я устраивал свою личную месть Многомерной, красиво убрал защиту, гордился собой ровно до того момента, пока Дорничев не объяснил мне последствия моего веселого мероприятия. Затем я заставил теневых тварей помочь мне с замком в Пруссии и совсем не подумал о том, что теневым тварям может грозить опасность.Честно говоря, я вообще не воспринимал их серьезно. Никто не любит Тень. Ну так я тоже ее не очень люблю. Вот только я забыл, что мелкий теперь король этой самой Тени. И мне теперь придется с этим как-то жить.