Зато всё отлично работало, и схема была отлажена до смешного просто. Я выжидал, пока очередная тварь раскроется, ловил Шнырьку на нужной траектории, а затем отправлял его в полет. Мелкий прошивал двоих-троих насквозь, корона на его голове вспыхивала и утягивала остатки их теневой сути, а я уже выцеливал следующую. Конвейер, единственный в мироздании долбаный конвейер по производству Теневых королей ударно-метательным способом.
Только на одиннадцатом ударе я почувствовал разницу. Рука пошла тяжелее. Совсем немного, самую малость, но я такие вещи отлично чувствую, благо, опыт позволяет. Мелкий стал как-то… плотнее, что ли? Не потяжелел в обычном смысле, он же теневая сущность, у него вес, вообще, понятие условное. Скорее, он набрал вес в том смысле, в каком его набирают короли, вожди и прочие личности, к которым окружающий мир начинает относиться серьезно.
На тринадцатом ударе я это уже не почувствовал, а увидел. Корона перестала мерцать. До сих пор она вела себя как плохая голограмма, то проступала, то проваливалась в его суть, то вообще исчезала на пару секунд, когда мелкому становилось особенно страшно. А теперь она просто была. Темная, тяжелая, с неровными зубцами, и Тень вокруг нее уже не колыхалась, а как будто даже растекалась в стороны.
На пятнадцатом мне пришлось вкладываться всерьез.
— Мелкий, ты там что, мороженого объелся? — не выдержал я. — Тебя пинать становится все сложнее.
В ответ я услышал возмущенное шипение и что-то насчет того, что пинать вообще не обязательно, есть же другие способы.
— Другие способы для королей, которые уже коронованы! — отозвался я, встречая ладонью потерявшуюся зубастую пакость и походя отправляя ее обратно в толпу. — А ты пока всего лишь кандидат!
Тварей, к слову, меньше не становилось. Я даже начал подозревать, что они тут размножаются от одного факта этой веселой зарубы, которую мы устроили. Из руин выползали новые твари, с висящих в пространстве вокруг теневых островов сыпались следующие, и вся эта голодная орава лезла в основном на меня, потому что Охотник в глубокой Тени, где он должен быть слабым, а твари сильными, это буквально подарок судьбы!
Ну, это они так думали. А еще у Охотника был друг Шнарк, и с каждой минутой он выглядел всё менее и менее… забавным. Наконец, случилось то, ради чего, наверное, стоило терпеть все эти возмущенные вопли моего маленького друга.
Я уже привычно поймал Шнырьку на подлете, отвел руку для очередного удара, вложил силу, ударил и… И попал в чертову стену! Не образно, а именно в стену. Ощущение было такое, будто я со всей дури приложился по бетонному блоку, залитому поверх мифрилом. Рука ушла в глухой упор, отдача прошла до самого плеча, а мелкий даже не сдвинулся с места. Он висел передо мной, упершись всеми четырьмя лапами в мою ладонь, и держал удар Охотника. Мой удар!
— Хорош-ш-ш меня бить, — твердо сказал Шнырька.
Сказал он это абсолютно спокойно, без писка, без шипения, и даже без упрека. Мелкий просто сообщил мне этот факт, глядя прямо в глаза.
Я, честно говоря, завис. Секунды на две, но завис.
— Дальш-ш-ше я ш-ш-шам, — добавил он и оттолкнулся от моей руки.
Шнырька вступил в бой. Знаете, я много раз видел, как существа обретают силу. Видел, как поднимались боги, как ломались сущности, как обычные смертные вдруг становились чем-то большим, чем мешок с костями с врожденным упорством. Но чтобы вот так, на моих глазах, из маленького прожорливого воришки за какие-то минуты собирался Теневой король, такого зрелища мне еще не показывали. И да, я был готов к этому, собственно, ради этого все и затевалось. Ну, блин, это было эффектно!
Шнырька исчез… Не спрятался в Тени, как он делал всегда, а именно исчез из одной точки и появился в другой, на приличном расстоянии, на спине у здоровенной твари, похожей на многоногого быка с дополнительными зубастыми ртами вместо глаз. Он переместился по Тени так, словно никакого сопротивления он уже не испытывал.
Тварь дернулась, а Мелкий вбил когти ей в загривок, и я увидел, как по ее темной шкуре побежали трещины. Она попыталась стряхнуть его, но Шнырька снова исчез и возник уже перед ее мордой. Следующий удар был такой силы, что тварь сложило пополам и швырнуло в ближайшую руину. Камень треснул, а тварь… уже не встала.
— Ага, — сказал я вслух. — Ну наконец-то!
Вот только радоваться было рано, и я это прекрасно понимал, потому что видел не только его удары, но и его резерв.