В последний раз он вышел на поле за одну из команд первого дивизиона и пропустил обидный гол между ног. «Хватит», – решил Вадим тогда. Дино Дзоффа из него не получилось. Надо было как-то выходить в обычный мир, в котором ему не было места. Вадим возненавидел футбол. И с тех пор даже по телевизору его не смотрел…
Далекая от футбола Катерина, не могла оценить степень драмы. Она видела только, как уверенный в себе и умный мужчина, почти идеал, стал быстро обрастать именно теми качествами, которые раньше ей больше всего в мужчинах не нравились. Он стал пуглив, мрачен, мелочен, безынициативен, плаксив, занудлив, не интересен. Через два года он стал раздражать ее, а через пять лет Катерина окончательно убедилась, что уже не любит его. Но к этому моменту Анюте исполнилось четыре года. Катерина решила подождать, и ее ожидание затянулось еще на пять лет.
Она научилась терпеть Вадима. В лучшем случае, жалеть. Но тех чувств, которые были в первые месяцы, ей воссоздать было уже не суждено – это она понимала. Нужно как-то перебраться в другую ось координат. Катерина, как экономист, иногда мыслила математическими категориями…
Она закончила экономический факультет строительного ВУЗа. Изначально Катерина хотела поступить в торговый институт, но не получилось – туда был слишком большой конкурс…
На преддипломной практике она принимала участие в строительстве военного городка. Сама, конечно, не строила, но внутренний механизм процесса под названием «стройка» рассмотрела досконально.
В экономическом отделе СМУ, где проходила ее практика, кроме нее работали три женщины предпенсионного возраста, которые с удовольствием скинули на Катерину всю черновую работу. За три месяца, пока длилась практика, она вдоволь пообщалась и с осипшими прорабами, постоянно просившими денег хотя бы еще на одну машину с бетоном, и с прямолинейными генералами, которые за каждый кирпич требовали отдельного документа с печатями и подписями. Видела, как воруют цемент, и научилась проводить этот цемент по счетам, так чтобы ни один инспектор носа не подточил. Там она в первый раз выпила водки, там же научилась не морщиться от самого скабрезного мата и отшивать грубые приставания. Это было перестроечное время, когда по-новому, то есть по капиталистически, строить еще не научились, а по-старому, то есть по социалистически, уже не хотели. Во главу угла ставилось не качество, а все тот же план, но при этом каждый хотел оторвать от этого плана свою копейку. Об эффективности тогда не думали. Главное – утвердить как можно больший бюджет и максимально долго осваивать его, а потом оправдываться, почему так долго осваивали и почему не получилось то, что задумывалось по проекту. Во всяком случае, у молодого экономиста сложилось именно такое впечатление…
Насмотревшись на практике всякого, Катерина поняла, что не хочет всю жизнь заниматься строительством. Поэтому после института она устроилась бухгалтером в мебельный магазин. Потом она работала бухгалтером в полиграфической фирме, потом бухгалтером в цирке и еще несколько месяцев протерпела бухгалтером в галантерейном магазине. А потом она случайно встретила сокурсника, который был пайщиком и одновременно директором одной строительной компании. Он предложил ей должность – не много, не мало – финансового директора. Катерина поняла, что от строительства ей никуда не уйти и не деться…
К тому моменту она была уже замужем. Вадим второй год пребывал в депрессии и мизантропии. Он устроился в детскую спортивную школу, работу свою не любил, однако ничего другого делать не умел (институт связи по недомыслию он бросил на втором курсе). Зарабатывал он в этой школе мало, и к концу каждого месяца они сидели, буквально, на голодном пайке. Так что, тот знакомый из строительной компании пришелся как нельзя кстати. Она согласилась, почти не ломаясь, как в свое время согласилась выйти замуж за Вадима.
Зарплату ей сразу положили большую – плюс бонусы. Она стала тянуть всю семью, у нее скоро появилась начальническая жесткость в характере. По ее инициативе они сменили городскую квартиру с двухкомнатной на трехкомнатную, а, немного погодя, купили и дом в Барханах. Мнение Вадима при этом не учитывалось…
Вадима угнетали и ощущение своей никчемности, и появившиеся в голосе жены требовательные нотки. Он не знал, как вести себя в такой ситуации. В результате, не придумал ничего лучшего, и, как это водится в подобных ситуациях, стал попивать.
Каждый вечер, возвращаясь с нелюбимой работы, он через вздох открывал дверь своей квартиры. Говорят, что счастье – это когда и на работу идти в радость, и домой возвращаться в удовольствие. У Вадима не было ни того, ни другого. В его голову часто стали приходить мысли о разводе, потому что жить так было невмоготу. Иногда эти мысли были очень навязчивыми. Он стал обращать внимание на объявления о съеме квартиры. Прикидывал, как будет жить один. Но от окончательного решения его останавливала Анюта, которая росла очень милым ребенком…