— Ну это уже было бы чересчур!
— Почему? Это право сильного, по которому живёт наш город. Тони всяко сильнее, чем жертвы его племянника. Поэтому Рафик ни в чём не виноват.
— Но это же неправильно!
— Неправильно? Вы же из геройнета?
— Да, — кивает.
— Получается вы доверяете устанавливать справедливость героям только потому, что они сильны?
— Нет! Потому что они защищают закон и порядок!
— Вот вы сами и ответили на свой вопрос. Для того чтобы привлечь Злого Тони к ответственности, нужен кто-то сильнее его. Тогда-то закон и порядок восторжествуют!
— Но героям запрещено вмешиваться в дела простых людей! Они защищают нас от суперзлодеев!
— Продолжайте мысль. Для того чтобы защитить невинных граждан от мафии, нам нужен кто-то обладающий силой, но не герой. Интересно, кто бы это мог быть?
Стример погрузился в чтение взорвавшегося комментариями экрана телефона.
Телохранители растолкали толпу и почти доставили своего босса с сыном до головной тачки. Пора привлечь их внимание.
— Да здравствует наш европейский суд! — громко кричу я, подняв меч над головой. — Самый гуманный суд в мире!
_________
За картинку Шутника спасибо читателю SoloD.
Глава 7. Поэзия
В десяти метрах от своей машины стоял Джованни, толстый, начавший лысеть мужик, со слегка обрюзгшим лицом, в тёмно-синем костюме из какой-то там коллекции, чья стоимость явно превышала ценность его носителя. Рядом его сын, разглядывать которого было совершенно незачем. И двое дуболомов в одинаковых, но тоже недешёвых костюмах. Есть ещё трое водителей, сидящих в чёрным Мазерати, наверняка какой-то ограниченной серии.
А неплохо здесь идёт бизнес на авантюристах.
О жителях Нью-Токио можно сказать много всего, кроме одного. Идиотов из подтипа зевак-обыкновенных тут было мало. Мало кто из них смог пережить последние шестнадцать лет, не приобретя полезных условных рефлексов. Поэтому инстинкты у всех работали, как у аборигенов, проживающих всю жизнь в джунглях.
Впрочем, наши каменные джунгли отличались от настоящих, гораздо большим количеством монстров. Правда, то же самое, даже в большей степени, относилось и к мафиози. Поэтому, когда пространство между нами неожиданно очистилось, а все журналисты, блогеры и даже стримеры отступили в стороны, впрочем, не прерывая своих трансляций, пара телохранителей насторожилась и выдвинулась вперёд.
Мой план по привлечению внимания жертвы, по которому она сама должна была подойти ко мне на расстояния удара мечом… не то что провалился. Он сработал слишком хорошо. Я привлёк внимание всей толпы, и Джованни, с его давно прогрессирующей нелюбовью к журналистам, явно постарается держаться от меня подальше. Да любой гангстер с полутора извилинами не захочет попасть в один кадр с косплеером богини правосудия.
Придётся использовать план Б. Трофейный пистолет вместо бутафорского меча. Не так патетично, зато дёшево, надёжно и практично.
Сейчас самое время напасть. Однако… это всё-таки будет не артистично. Но и задвигать тут речь о правосудии… интеллект толпы равен интеллекту самого тупого её представителя. А вокруг толпятся стримеры. Короче, меня просто не поймут. Нужно что-то эмоциональное, действующее на чувства, а не на разум. Думаю, подойдёт молитва Тарантино из Криминального чтива. Немного в изменённом виде, чтобы соответствовать контексту ситуации, конечно.
— Путь Правосудия труден, — начинаю я пафосную речь, одновременно распуская ауру для усиления эффекта.
Теперь на мне не только сосредоточено всё внимание толпы и мафии, но и слова будут вызывать повышенный эмоциональный отклик. Это, по крайней мере, гарантирует, что никто из гангстеров не попытается пристрелить меня, не выслушав до конца.
— Ибо препятствуют ей герои, взяточники и идиоты!
Толпа замерла, вслушиваясь в концентрированный пафос в оболочке абсурда.
— Блажен тот, кто во имя справедливости не убоится зла, проходя через долину смертной тени!
Когда мою речь на форумах будут разбирать на цитаты, то скажут, что уже здесь я дал подсказку о том, что будет происходить. Правда, чтобы её понять, надо знать Библию хотя бы на уровне популярных цитат.
— И совершу я великое мщение, над теми, кто замыслил зло на братьев и сестёр моих!
Поднимаю левую руку и снимаю с глаз повязку. Возмездие не может быть слепо.