Все это было чудесно и замечательно.
Опыт показал, что когда отрезаешь нити воздействия, когда снова берешь управление собой в свои собственные руки, от учения, полного чудес, в остатке получается вполне бодрящая зарядка. Без волшебных сил, без демонов и инопланетян.
Зарядку ведет вполне себе заурядный человек в черных одеждах, который не в состоянии со своими-то червяками справиться, который боится неизвестно чего и очень странно себя ведет. Дело одного мгновения: сказать "да, давайте поговорим" либо "нет, мы не будем разговаривать, прощайте", — он превратил в какую-то помойку.
Но было ясно, что в учении, которое он принес, эта самая зарядка неразрывно связана с его корявыми речами, он от них не откажется. И мне там делать нечего.
Но из пяти оплаченных занятий, оставшихся у меня, после возвращения в Зимний Город я отходила только два.
А подарить этому человеку три занятия, — за что? За его красивые глаза? Так они у него страшные, мертвые.
Но и заниматься рядом с ним я больше не в силах.
Потому что учитель, который оттолкнул ученика с вопросами — не учитель. Хвост это собачий, а не наставник.
Самозванец.
Настоящего учителя ничто так не радует, как вопросы ученика.
Я решила, что занятие в пятницу будет у меня последним.
После занятия я переоденусь в обычное, отзову человека в черных одеждах в сторонку, чтобы остальные не слышали и скажу:
"Я не могу заниматься у человека, которого не уважаю. А вас я не уважаю. Вы убить меня можете — но вам не вернуть мое уважение!"
Развернусь и уйду на Гору.
Может быть, эти заготовленные слова кажутся смешными, слишком громкими, либо наоборот, слишком тихими, но надо знать ведьму, чтобы понимать, что стоит для нее за такими словами.
Ведьма со словами в особых отношениях. Не только они подчиняются ей, но и она подчиняется им. Именно поэтому для нее доступно то, что для многих недостижимо.
И если ведьма говорит "убить меня можете" — это значит, что она приготовилась к смерти, она не исключает такую возможность. И это — чистая правда, такими вещами нельзя шутить, нельзя играть.
Я учитывала все, что знаю.
Человек в черных одеждах — сильный и опасный мастер боевых искусств. За рекой он учит не мальчишек, а других наставников. Он искусен в схватках.
Он неоправданно жесток. Показывая боевые приемы ученикам, он причиняет боль человеку, который стоит с ним в паре. Даже в тех случаях, когда этого можно избежать. Ему нравится быть сильнее остальных.
Он не раз подчеркивал, что может воздействовать на людей незаметно.
Он сильнее меня, быстрее меня, хладнокровней меня. Если он попытается меня убить, я для него, скорее всего, не противник.
И все это не имеет никакого значения. Вообще никакого.
Потому что он может убить меня — и все. Заставить меня уважать его вновь не в силах никому на земле.
И поэтому я плюну ему в лицо эти слова — поставив точку в истории, которая началась тогда, когда листья из зеленых стали алыми и золотыми. Все должно закончиться там, где началось.
Не люди сошлись не на жизнь, а на смерть, а два подхода к счастью.
Мое счастье не зависит ни от каких секретных ключей, выдаваемых только посвященным, ни от каких таинственных благодетелей, находящихся неизвестно где. Только я сама знаю, в чем заключается мое счастье, и только я сама могу его себе создать, сложить из цветных кусочков в яркую картинку.
Это знание передано мне от родителей и уйдет моим детям.
Даже если меня не будет.
Счастье разлито кругом, не ленись, подбирай его, делись с людьми, когда его у тебя много, но давай им ровно то счастье, которое им нужно. У всех это разное — кому-то нужна всего лишь улыбка, кому-то моток шелковых нитей для вышивки, а для кого счастье заключается в том, чтобы тебе помочь. Именно поэтому запасы счастья неисчерпаемы.
Для человека в черных одеждах счастье было тем крючком, на который можно насадить рыбку.
Не будет рыбка послушной, начнет трепыхаться, — не будет ей счастья. Страдай рыбка, поделом тебе, строптивой. Нет у тебя Расширенного Сознания. Ты помучаешься — и снова сама, добровольно, заглотишь крючок.
Но мои учителя своими книгами учили меня не так:
Я стоял против Сциллы, теряя последние силы,
На бессмертное Зло покушался со смертным копьем.
Мне сказали: мой милый, к чему доводить до могилы?
Даже боги, и те… Я стоял, настояв на своем.
Как светло. Иногда хорошо умирать под луною.
Убивал женихов? Нет, не помню, должно быть не я.
Троя, море, Циклоп… Лишь одно здесь, у ложа со мною: